После ужина мы переместились на террасу. Я закончил развешивать электрическую гирлянду, которую начала крепить Аня, мы включили ее и камин и сели в обнимку на диван, а Счастливчик развалился на ковре и наблюдал за нами.
— Я заметил, что ты продолжаешь ремонт в своей спальне.
— Да, я решила отдать ее под детскую, там не настолько солнечная сторона и не придется постоянно закрывать шторы.
Меня внезапно осенило:
— То есть ты уже тогда знала, когда написала мне про ремонт?
— Я тогда только узнала. Вообще, я не отношусь к тем нежным барышням, которые падают в обмороки от солнца, поэтому сразу заподозрила, что здесь что-то не так. Но если честно, то я сначала подумала, что заболела. Однако, когда я не смогла вынести запах только что сваренного кофе, меня осенила догадка. Я прибежала в аптеку и купила сразу 10 разных тестов.
Мы засмеялись, и я прижал ее к себе сильнее. Я понимал, что в следующий раз увижу Аню нескоро, и мне безумно хотелось запомнить ее именно такой: кожа нежная, на щеках румянец, глаза сияют от счастья, а наши руки ласково гладят маленький круглый животик.
— О чем думаешь? — спросила Аня, и я заметил, что она с улыбкой смотрит на меня, уютно устроившись в моих объятиях.
— Да обо всем понемногу! — усмехнулся я. — Я до сих пор с трудом верю во все происходящее, мне кажется, что это все, какой-то нереальный сон.
Аня переплела наши пальцы:
— Это хороший сон или кошмар?
— Аня, ну что ты такое говоришь! Это самый прекрасный сон. И если это действительно сон, то я не желаю просыпаться. — Какое-то время я наблюдал за огнем в камине. — Знаешь, когда ты рассказала мне обо всем тогда на озере, то я не знал, кому в тот момент было больнее, тебе или мне. Ведь там, в своих мечтах, я уже нарисовал нашу «идеальную» совместную жизнь: где мы будем жить в большом доме, где у нас родятся дети, где мы будем безумно счастливыми.
— Мы и будем безумно счастливыми, — тихо сказала Аня, но ее голос прозвучал так печально, что у меня «засосало под ложечкой».
— Аня, почему ты такая грустная?
— Я не грустная, я просто очень сильно боюсь завтрашней встречи с врачом. А еще я переживаю, что из-за меня у тебя вся жизнь идет кувырком. Все неправильно…
— Ты любишь меня? — вдруг спросил я.
— Что? — Аня даже приподнялась и пристально посмотрела на меня.
— Аня, я задал очень простой вопрос, любишь ли ты меня или нет. — Я смотрел на нее и ждал.
— Я люблю тебя больше жизни! — Она медленно опустила свой взгляд на свой живот. — Если бы я так сильно тебя не любила, то думаю, такого чуда просто бы не произошло. И мне неважно, что произойдет с нами после, я буду благодарна тебе за этот шанс, который ты мне подарил. Идем спать? Завтра нам предстоит очень ранний подъем. — И мы в обнимку медленно зашагали в свою спальню.
На следующее утро мы уже в 7.45 припарковались возле больницы:
— Надень, пожалуйста, маску, не хочу, чтобы мы наделали шуму! — И Аня вышла из машины. Это были первые слова за все утро, было видно, как сильно она нервничает.
Мы зашли в просторный холл больницы. Нам измерили температуру, предложили обработать руки антисептиком и снять верхнюю одежду. После того как мы все это сделали под бдительным присмотром, Аня направилась к стойке администратора.
— Здравствуйте, нам назначена консультация на 8.00 у доктора Веры.
Женщина в очках взглянула на нас из-за высокой стойки:
— Да, она попросила Вас пройти в ней в кабинет и ожидать ее там, она сейчас вернется с осмотра.
— Большое спасибо, — И Аня пошла по длинному коридору, очевидно, уже бывая в ее кабинете ранее.
Она открыла дверь и впустила меня. В квадратной комнате стоял стол, на котором лежала стопка книг и закрытый ноутбук. Мы расположились на двух мягких стульях, которые стояли перед столом и совершенно очевидно предназначались для пациентов, и начали ожидать. Минуты тянулись очень медленно, складывалось впечатление будто секундная стрелка на висевших здесь часах непросто стояла на месте, а кружила в обратном направлении. Я почувствовал, как рука Ани легла мне на колено:
— Прекрати, Марк, я тоже очень нервничаю. — Ничего не понимая, я посмотрел на нее. — Ты дергаешь ногой, а меня это ужасно раздражает.
Она попыталась улыбнуться мне, но вышло не убедительно. Я взял ее за руку, и мы переплели пальцы. Дверь распахнулась, и в кабинет вошла светловолосая женщина лет 40, мы привстали, чтобы поприветствовать ее, как школьники, чем рассмешили ее. Потом ее взгляд остановился на мне, и она на миг замерла:
— Ну теперь я, кажется, понимаю, почему Ваш папа такой неуловимый.
«Папа»
Пока это слово не укладывалось в моей голове.
Я постарался ей улыбнуться, но напряжение буквально сковало все мое лицо. Мы все уселись, она раскрыла компьютер и начала что-то просматривать:
— Итак, давайте начнем со стандартных манипуляций.
Аня сразу встала и прошла на весы, секунду она ждала, а потом громко сказала:
— 52,8.
— Аня, у тебя снова -200 граммов. Ты придерживаешься плана питания, который я выдала тебе 2 недели назад?
— Да, я плотно ем 3 раза в день и у меня 2 перекуса.
— Хорошо, тогда ложись, я измерю тебя и послушаем сердечки.
