Шелестиаль так и замер, занеся ногу над полом. Он во все глаза смотрел на Льёненпапиля, и на лице его читалась такая преданность, что Реми даже почувствовал зависть.
Однако опальный предок немедленно отвернулся, выпалив:
– Не смотри на меня! – Он попытался снова натянуть капюшон. – Я слишком уродлив!
Морской царь не отвел глаз. Напротив, он еще более внимательно разглядывал свою Тихую Волну.
– Глупый. Ты прятался от меня столько лет всего лишь из-за этого маленького шрама? – Он мягко улыбнулся. – Поверь, даже если бы ты вернулся ко мне без руки или ноги, я был бы счастлив, что ты жив. Будь твое тело хоть все покрыто ранами, это никогда бы не вызвало у меня отвращения. Этот маленький шрам только красит тебя.
Услышав эти слова, Льёненпапиль разрыдался и дернулся к царю, но Антуан не дал ему и шанса. Он сдавил его шею сильнее и усмехнулся:
– Так трогательно, аж дух захватывает. Перейдем к делу. Я не знаю, кто из вас стащил мою шкатулку, но, если мне сейчас же ее не отдадут, я убью этого уродца, а затем стану убивать всех присутствующих одного за другим. Первыми будут те, кто мне меньше всего нравится.
Реми судорожно соображал. Проблема осложнялась тем, что он не знал, где и у кого шкатулка. Если бы только не это его неуемное любопытство, чудовищная вещица никогда не была бы собрана и не попала бы в руки мстительного лжеученого!
Вокруг короля творился какой-то ад. Карл поддерживал истекающего кровью морского царя, пытаясь хоть что-то сделать с его раной. В нескольких шагах от них рыдал и бился в стальной хватке Льёненпапиль, не желая сдаваться, но и не в силах вырваться. Советники сидели на своих местах, словно мертвецы, и равнодушно наблюдали за происходящим. Остальные с опаской поглядывали на Антуана, не решаясь напасть.
Надо было освободить пленника. Реми еще раз внимательно посмотрел на Льёненпапиля, надеясь найти неожиданное решение. Плащ демона распахнулся, и король заметил, что карман его брюк оттопыривается. Там лежало что-то угловатое. За годы правления Реми отточил свой ум настолько, что в стрессовых ситуациях соображал лучше всего и умел быстро принимать важные решения.
– Зачем тебе этот жалкий червяк? – спросил он, глядя прямо в глаза Антуана. – Разве он имеет хоть какую-то ценность для Этуайи? Шкатулка у меня. Оставь его, и я добровольно пойду с тобой.
План был хорош. Но Антуан оказался не так глуп.
– Покажи, – велел он и протянул руку.
Реми осторожно сделал шаг, затем еще один и еще. И довольно убедительно притворился, что достает из-за пазухи какую-то вещь.
– Черт, – выругался он, пытаясь заговорить Антуану зубы, – это невероятно бесит! Почему вы, полукровки, такие сильные? Неужели у вас нет слабостей?
Льёненпапиль неожиданно перестал вырываться. Он многозначительно посмотрел на юношу и выпалил:
– Точно! Слабость! Реми, их единственная слабость – это…
Антуан мгновенно заткнул ему рот.
Единственная слабость полукровок? Он месяцами искал то, что могло хотя бы немного задеть Микеля, и так ничего и не придумал, пока…
До Реми вдруг дошло. У всех представителей морского народа, будь они чистокровными или полукровками, была одна общая особенность. Он заозирался в поисках хоть чего-нибудь подходящего и впервые заметил, что зал совета, как назло, полностью лишен любых отличительных знаков королевского рода. Тут на глаза ему попался знакомый ящик, стоящий всего в двух шагах от Антуана. Реми сам велел убрать его из своей спальни и принести сюда, так как постоянное шуршание раздражало. Теперь, когда он увидел морского царя и своего многострадального предка, вспомнил рассказ Элизабет и байки Мальтруя, в его голове все сложилось. Он понял, как действовать.
– Шкатулку, Реми! Или твоему предку конец! – напомнил о себе Антуан и для верности хорошенько треснул Льёненпапиля по затылку.
Страдалец обмяк, ноги его подкосились, и Реми заметил, как шкатулка выскальзывает из кармана. Медлить было нельзя. Юноша бросился к резному ящику, который, без сомнения, был тем самым ковчегом из прошлого, прижал палец к хитроумному замку, дважды провернул его и распахнул крышку.
В воздух немедленно взвилась серая туча. Зал наполнился шуршанием крыльев. Сотни, тысячи огромных ночных мотыльков, напуганных ярким светом, рассеялись повсюду. Они метались в поисках спокойного тихого места, где можно было бы присесть и переждать потрясение. Ближайшим спокойным тихим местом оказался Антуан.
Увидав устремившийся к нему крылатый рой, он закричал, и вопль его был полон смертельного ужаса. Самозванец вскинул руки и начал отбиваться. Льёненпапиль, словно мешок с тряпьем, рухнул на пол. Многострадальная шкатулка вывалилась из его кармана и подкатилась прямо к ногам беснующегося в панике Антуана. Всего один неверный шаг, и он бы сам раздавил ее, но в этот момент стая бабочек поредела, а затем и вовсе разлетелась в стороны. Лжеученый увидел свое сокровище. Взъерошенный, помятый, сверкающий безумными глазами, он торжественно поднял ее и начал:
– Ха-ха! С этого момента каждый из вас будет…
