Наверное, впервые в жизни я не могла дождаться понедельника. Воскресенье под домашним арестом тянулось неумолимо медленно. Родители решили поиграть в идеальную семью – мама собственноручно приготовила обед из трех блюд, накрыла на стол праздничную скатерть. Мне было приказано сервировать лучшую посуду из всей, которая у нас имелась.
Не знаю, чего хотела добиться мама, но все это действо произвело на меня обратный эффект. Я резала серебряным ножом телячью отбивную и вспоминала нашу с Хлоей субботнюю прогулку по Хьюму. Скрежет столовых приборов о тарелки и звяканье хрустальных бокалов были единственными звуками, сопровождающими этот странный обед.
– Очень вкусно, Эмма, – папа наконец нарушил тишину столовой.
– Спасибо, дорогой, – улыбнулась мама – а тебе понравилось, Флоренс?
Я ответила, не поднимая взгляда от своей тарелки:
– Угу.
– Как у тебя дела в школе? – мама не сдавалась.
– Нормально. Мам, а сколько стоила эта бутылка вина, которую вы с папой за обедом открыли?
Она оживилась:
– Это хорошей выдержки, не из дешевых. Ты хочешь попробовать? Думаю, тебе уже можно немного пригубить.
– Нет, ты мне скажи сначала, сколько оно стоит.
Мама задумалась:
– Кажется, фунтов тридцать я отдала.
– А сколько получают рабочие на нашей фабрике?
– К чему ты клонишь? – мама нахмурилась.
– Просто ответь.
– В среднем двадцать пять фунтов за рабочий день.
– То есть человек должен отработать полный рабочий день, но ему и то не хватит, чтобы купить такую бутылку. Что-то пропал у меня аппетит, – я отодвинула тарелку.
– Нет, ты не встанешь из-за стола, пока не доешь, – мама придвинула тарелку ко мне – мы горбатимся с отцом каждый день, чтобы у этой девчонки было все, а она еще и нос воротит! – к концу фразы мамин голос взлетел до истерических ноток.
– Горбатитесь или используете дешевую рабочую силу, чтобы нажиться самим? Славно, наверное, пользоваться чужой нуждой, чтобы себе загрести побольше!
Мама вскочила из-за стола. Звонкая оплеуха прошлась по моей щеке.
В ушах стоял звон.
Машинально я приложила ладошку к горящей коже. Стыдно признаться, но из глаз брызнули слезы. Не столько от боли, сколько от обиды.
Я убежала из столовой, напоследок со всей дури хлопнув дверью.
Из столовой доносилось бормотание папы:
– Эмма, дорогая, ну что ты… Просто возраст у нее такой…
***
В понедельник Оливия ждала меня на неизменном перекрестке. Погода, наконец, наладилась. Утреннее солнце озаряло чистое ясное небо, без единого облачка. Родной район, залитый светом, благоухал майским цветением, исходящим из соседских садов.
Оливия вглядывалась в переулок, щурясь от солнца. Наконец она заметила приближающуюся меня.
– Привет, ну ты чего опаздываешь? Пять минут уже жду.
– Привет! Я опоздала? Извини, я даже не заметила, честно.
Я действительно опоздала не специально. Утром мне было сложно сконцентрироваться сборах в школу – в душе была какая-то сумятица.
– А часы тебе зачем? И, кстати, где они? – Оливия бросила взгляд на пустое мое запястье.
– Забыла надеть. Да пойдем уже.
Путь в школу быть недолгий, поэтому Оливия решила разузнать все сразу.
– Где ты была в пятницу вечером? Я старалась тебя прикрыть, но твоя мама пришла к нам домой.
Я кивнула.
– Да, знаю. Но спасибо, что попыталась.
– Так где ты была?
После небольшой паузы я ответила:
– На концерте.
– Ох, Фло! Нечего тебе там делать! Экзамены на носу…
Увидев мой мрачный взгляд, Оливия поспешила сменить тему.
– Я в пятницу на факультативе подслушала, что Аманда на тот же факультет, что и я поступать хочет… Что-то мне страшно, Фло.
– Да ты нашла из-за чего волноваться! Там же не одно место, в конце концов. На всех хватит. И потом, ты умнее Аманды в сто, нет, в тысячу раз!
– Спасибо, конечно, – Оливия аж зарделась от похвалы – но у нее, помимо хороших оценок, еще и внеучебная деятельность есть. Ты же знаешь, она в каждой бочке затычка. И клуб волонтеров открыла, и турнир по теннису выиграла. А я со спортом как-то не очень дружу. И людьми руководить не люблю. Клубы все эти, кружки… Да я лучше посчитаю сумму всех чисел Фибоначчи до миллиона!
– Ерунда! – я оборвала ее. – Место в Викторианском на математическом должно быть твое по праву. И точка. Ты всю себя положила, чтобы туда попасть. Значит, так и будет.
***
***
После школы я сразу поехала в центр города. Возвращаться домой было нельзя – меня бы просто не выпустили снова. А вечером Джейкоб играл в «Ритце». Кроме того, до концерта у нас с Хлоей возникли кое-какие идеи по преображению моего внешнего вида. Правда, чтобы их воплотить, накануне мне пришлось попрощаться с другими планами. Пару лет назад мы с Оливией договорились, что после того, как сдадим все экзамены, мы поедем отдохнуть в Шотландию. Оливия купила нам по большой хрюшке-копилке, и уже более полутора лет я исправно откладывала какие-то деньги из своих карманных и подарочных на эту поездку. Вчера копилку пришлось разбить. Признаться, я не ожидала, что мне будет тяжело это сделать. Будто бы это была не просто керамическая безделушка, но уже символ нашей с Оливией дружбы. И вчера я его уничтожила, превратила в черепки и осколки. Зато теперь у меня были деньги. А значит, хотя бы временная независимость от родителей.
Я доехала до шопинг-центра Арндейл. Даже в разгар рабочего дня здесь было оживленно. Огромное здание грязно-кофейного цвета вмещало в себя десятки магазинов и позволяло найти товары даже на самый притязательный вкус. Но меня интересовал не сам универмаг, а то, что притаилось под ним – подземный рынок, где, по словам Хлои, можно было купить все, что нужно представителю альтернативной субкультуры. Я спустилась по эскалатору и приступила к поискам. В моем распоряжении была пара часов до встречи с Хлоей у нее дома.
***
Хлоя приоткрыла дверь кладовой и крикнула:
– Эй, красотки, вы сегодня считаете кассу!
– А ты куда намылилась? – спросила одна из девушек, откусывая бутерброд. Вторая коллега, блондинка, не отреагировала – она увлеченно пилила ногти.
– Отпросилась пораньше, вечером иду на концерт.
– Опять, – со вздохом произнесла блондинка.
– Не опять, а снова! В другой раз я вас заменю, сами же знаете. Покедова!
Хлоя, насвистывая, отправилась домой.
– Эй, синяя! – Хлоя обернулась на зов и увидела долговязого худощавого парня с зеленым пучком на макушке, машущего ей с противоположной стороны улицы.
– Гвоздь! – она подпрыгнула от охватившего ее возбуждения и помахала ему.
В этот момент стоящие ранее на светофоре машины фыркнули и ринулись с места.
Сквозь мельтешение авто им удавалось увидеть друг друга на какие-то доли секунды. Мгновение – и Хлоя показывает средний палец, заливаясь смехом. Мгновение – и Гвоздь демонстрирует вытянутый язык, корча какую-то нелепую рожу. Мгновение – и Хлоя стоит спиной, хлопая себя по заднице. Мгновение – и Гвоздь подпрыгивает, вытворяя какое-то нелепое па. Наконец зажегся зеленый, позволив Хлое перейти дорогу. Она рухнула в его распахнутые объятия.
– Где тебя носило, гондон ты несчастный? Она заколотила ему в грудь частыми и мелкими, но не сильными ударами.
– Эй полегче, крашеная! Ты что, в ведро с краской упала?
– Мразина! На себя посмотри!
Оба рассмеялись и уже по-настоящему обнялись.
– Ты давно в городе? – спросила Хлоя, высвободившись из объятий приятеля.
– Позавчера вернулся.
– И как там в море?
– Зашибись. Вот только без баб хреново, – честно признался Гвоздь.
– Вот это ты себе замутил, чтоб телочек, значит, склеить? – Хлоя заржала, кивнув на прическу Гвоздя – его голова была побрита налысо, за исключением аккуратного зеленого квадрата волос, расположенного на макушке.
– Это шляпа моя, ептель! Шляпка гвоздя, сечешь?
Хлоя загоготала от восторга.
– Я тут к корешу шел, пойдем вместе. У него есть и выпить, и нюхнуть.
Девушка скривила гримасу:
– Не могу. Меня ждут.
– Эй, крыса ты синяя, я тебя больше года не видел, а ты вот так с другом? – Гвоздь взял Хлою в захват и взъерошил ее волосы.
– Лады, идем! Только не долго!
***
Я позвонила по указанному адресу. Тишина. Тяжелый пакет с покупками неприятно оттягивал руку. Поставив его на пол, нажала на кнопку звонка еще раз. Наконец дверь квартиры отворилась, образовав узкую щель – шире открыться мешала железная цепочка. Через зазор на меня смотрела симпатичная, но явно очень уставшая женщина. Темно-вишневые волосы всклокочены и стянуты в неаккуратный хвост. Черты ее лица смутно напоминали Хлою. Такой она могла бы быть через лет двадцать-двадцать пять: морщинки бороздят лоб, озабоченный взгляд, запавшие щеки, опущенные уголки губ.
– Здравствуйте! Я к Хлое, меня зовут Флоренс.
– А ее нет дома.
– Как нет… – Я совершенно растерялась. – Мы же договаривались, что я приду в пять.
– Плохо ты, значит, знаешь нашу Хлою, – рассмеялась женщина. Как говоришь тебя зовут? Флоренс? – она мельком глянула на меня, задержав на мгновение взгляд на эмблеме школы, вышитой на моей форме. – Ну заходи, можешь в ее комнате подождать.
Она провела меня по узкому коридору и кивнула на дверь:
– Вот это комната Хлои. Ты, может, кофе хочешь? Я все равно уже проснулась, так что пойду варить. Могу и тебе сделать.
– Я бы с удовольствием, миссис…
Я поняла, что не знаю фамилию своей подруги.
– Мисс Гринфилд. Мы с отцом Хлои в разводе. Идем тогда на кухню. Расскажешь заодно о себе.
Когда Хлоя зашла в квартиру, она услышала знакомые голоса, доносящиеся с кухни.
– Привет! Ты уже тут, отлично! – с этими словами она ворвалась на кухню и так и застыла. – Фло, ты почему без меня начала? Это я должна была делать!
Я обернулась к ней, придерживая на груди клеенчатую накидку, на которой распластались мои волосы, окрашенные черной краской.
– Привет! А я уже и не знала, придешь ли ты.
Стоявшая возле меня с кисточкой в руке мисс Гринфилд добавила:
– Флоренс рассказала мне о ваших планах. Я предложила помочь.
– Вот что ты лезешь туда, куда тебя никто не просит! – взорвалась Хлоя.
– Сама себе заведи друзей, а к моим не лезь! Я буду у себя! – и убежала.
Через минуту стены квартиры содрогнулись от басов, доносящихся из колонок.
Мисс Гринфилд покачала головой.
– Я все жду, когда она повзрослеет. Девятнадцать лет, а ведет себя так, будто ей четырнадцать, – она отложила кисточку с миской краски в сторону, поставила на стол пепельницу, взяла сигарету и закурила – все из-за того, что мы с ее отцом разошлись. Не может мне этого простить.
Я сидела и не знала, что сказать. Мне казалось как-то неправильно обсуждать Хлою в ее отсутствие.
– Кхм… А мы закончили с покраской?
– Да, все готово, – спохватилась мама Хлои – сейчас заколю только тебе волосы и надену пакет сверху, посидишь так минут сорок, и можно смывать.
– Спасибо, что выручили, – искренне поблагодарила я.
С пакетом на голове и полотенцем на плечах я постучала в дверь, ведущую в комнату Хлои. Оттуда все еще ревела музыка. Не дождавшись ответа, я открыла дверь и зашла. Она лежала, распластавшись звездой на кровати, и курила сигарету, пуская дым прямо в потолок.
Я огляделась. Хоть в ее комнате и царил беспорядок, несмотря на раскиданную одежду и пару немытых кружек, тут было уютно. Одну из стен украшали постеры любимых групп, флаг Великобритании, вырезки из газет и журналов в рамках. Противоположная стена была увешана фотографиями с Хлоей. Маленькая девчушка держит за руку маму и папу на фоне школы. Неужели это правда она? Девочка постарше с огромным пушистым котом на руках улыбается во весь рот. Хлоя с розовыми волосами стоит за кассой «Пикадилли Рекордс». А вот уже и синеволосая Хлоя, та, которую я и знала, в компании незнакомых мне молодых людей. У окна я заметила небольшой письменный стол. Зачем он ей, если она не учится? В углу комнаты возле винилового проигрывателя беспорядочной стопкой валялись пластинки. Я села на пол и стала их перебирать. Сверху лежал пустой конверт с надписью The Cure «Семнадцать секунд»13 – очевидно то, что играет сейчас.
Хлоя что-то сказала, но я не расслышала. Из колонок гремело:
Пришлось уменьшить громкость на проигрывателе.
– Что она тебе про меня говорила?
– Ничего. Мы вообще тебя не обсуждали. Она про свою работу в баре рассказывала. И немного обо мне спросила. А ты почему опоздала?
Хлоя на мгновение смутилась.
– Да так. Задержал кое-кто. Кореша старого встретила.
– Вот как, значит, – я постаралась вложить весь свой сарказм в эту короткую фразу.
– Но вы же и без меня справились, – парировала Хлоя – между прочим, его друган мне классную дурь предложил, а я отказалась – к тебе спешила! – и быстро перевела тему – Покажи лучше, что купила!
Я отложила пластинки и пошла доставать покупки.
– Вот. Кожаная юбка, пара футболок, косуха, браслет с шипами, цепочка с крестиком. Хотела еще серьги, но не нашла интересных.
– Шикардос! А вместо сережек булавки тебе вставим! Будет отпад!
– Булавки? – наверное у меня было смешное выражение лица, потому что Хлоя захохотала.
– Конечно! Сережки, кого ими удивишь? А вот булавки – протест и провокация!
Спустя час с лишним я стояла напротив шкафа Хлои и разглядывала себя в подвешенное на дверцу зеркало. Мое сердце пело от восторга. Не верилось, что это отражение наверняка принадлежит мне. На меня с вызовом смотрела дерзкая девчонка-бунтарка. Черная одежда с металлической фурнитурой выгодно подчеркивала изгибы фигуры, создавая и манящий, и недоступный образ одновременно. Подведенные глаза обрели выразительность и глубину. Но ключевое преображение заключалось, конечно же, в цвете волос. Иссиня-черные локоны не только выгодно оттенили зеленый оттенок моих глаз, но и добавили облику уверенности, силы и смелости. Ощущение было такое, будто я приобрела новую личность. Как я вообще жила раньше со своими русыми волосами?
Хлоя заметила мой восхищенный взгляд и прокомментировала его в своем неизменном стиле:
– Круто получилось, да? Смотри, не обкончайся на себя же!
– Хлоя, блин! Что за мерзость!
Она коротко хохотнула и стянула майку и джинсы, оставшись в нижнем белье.
– Мне тоже надо переодеться и поедем. На начало мы уже опоздали!
Когда мы наконец добрались до «Ритцы», концерт и правда уже шел полным ходом. Но народу было не очень много – все же студенческие группы, никакие не звезды.
Добыв в баре по пинте пива, мы отправились на танцпол. На полу валялась какая-то бумажка – я подняла ее. Это оказалась программка со списком групп. Группа Джейкоба – «Защита от зла» – играла третьей по списку, в девять вечера. Сколько сейчас времени? Я по привычке бросила взгляд на пустое запястье.
– С вами были «Ниже стандарта». Отличного вечера! – донеслось со сцены. Я сверилась с программкой – группа Джейкоба следующая.
Хлоя ткнула меня локтем в бок:
– Смотри, выходят!
И правда, на сцене появилось четверо парней: вокалист и клавишник в одном лице, барабанщик, гитарист и Джейкоб на бас-гитаре.
Мы подошли ближе к сцене. Джейкоб стоял прямо напротив нас, но ему было пока не до публики – все его внимание было сосредоточено на настройке звука. Наконец участники группы переглянулись, барабанщик выдал короткую дробь, и к микрофону подошел вокалист – темноволосый парень в солнечных очках и в черном костюме.
– Как у вас дела, Манчестер? – крикнул он в зал.
Зрители приветственно загудели.
– Я не слышу, еще раз! Как у вас дела? – уже проорал он в микрофон.
Мы с Хлоей подняли свободные от пива руки и взревели вместе с залом в ответ.
– Так-то лучше! Мы «Защита от зла», и мы начинаем!
Вокалист выдал мрачное вступление на синтезаторе и запел глубоким проникновенным баритоном. Гитары и ударные на пониженных тонах вторили его голосу. Оторвавшись от фронтмена, я перевела взгляд на Джейкоба. Перед залом он держался абсолютно расслабленно. Его игра была уверенной и легкой. Сцена определенно добавляла ему шарма. Да что уж там, он был великолепен. Я засмотрелась на него. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, каштановые волосы разметались вихрами – эта небрежность безумно ему подходила.
На проигрыше гитары замолкли, и я снова перевела фокус внимания на вокалиста. Его обрывистый вокал динамично оттеняли звуки ударных, а когда снова подключились гитары, синергия звучания взбудоражила зал.
Незамысловатый мотив повторялся снова и снова, и эта репетативность ввела меня в легкий транс. Я сама не заметила, как двигаюсь в такт этой темной музыке, которая, не смотря на зловещее звучание, так и провоцировала танцевать.
Следующая пара песен окончательно пленила меня своим ритмом. Я забыла смотреть на сцену, вместо этого ушла в полное проживание музыки и двигалась в такт печальным мелодиям. А когда наконец подняла взгляд, то встретилась с глазами с Джейкобом. Он смотрел прямо на меня и улыбался. Затем подмигнул мне!
– Хлоя, я в туалет, – крикнула я в ухо подруге и скрылась в спасительной темноте зала.
Вот только когда я вернулась к Хлое, Джейкоб уже стоял рядом с ней.
– Я тебя не узнал, Флоренс! – он обворожительно улыбнулся, от чего я почувствовала, что снова плыву.
– Решила сменить имидж, – я кивнула в подтверждение своих слов
– Это мы вместе придумали, – встряла Хлоя.
– Да, я вижу твою школу, – рассмеялся Джейкоб – только странно, что волосы не зеленые или там, может фиолетовые?
Хлоя шутливо пихнула его в бок.
– Пойдемте выпьем, у меня в горле пересохло от этой духоты!
Мы втроем направились к бару.
– Что будете, девушки? Я угощаю, – Джейкоб облокотился о барную стойку и лениво скользил по нам взглядом.
– Джин-тоник, – ответила Хлоя.
– А тебе? – он перевел взгляд на меня.
– То же самое.
Я старалась держаться раскованно. Получалось с трудом.
Пока бармен делал нам напитки, Хлоя начала обсуждать выступление:
– Сыграли вы отпадно! Вот только бас можно было чуть громче сделать.
– Серьезно? – Джейкоб забеспокоился и обратился уже ко мне:
– Тебе тоже было плохо слышно бас?
– По-моему, все было замечательно, – ответила я.
Джейкоб чуть расслабился и улыбнулся:
– Мы обычно можем лучше. Тут настроиться нормально не дают, группы конвейером запускают.
– У вас необычное звучание, – вырвалось у меня – оно и мрачное, и танцевальное одновременно.
В карих глазах Джейкоба зажегся огонек.
– А ты сечешь. Мы играем готик-рок. Это новый жанр. Родился от постпанка.
Тут бармен подвинул нам три коктейля.
Хлоя первая схватила свой, подняла его в воздух и провозгласила:
– За «Защиту от зла»! Жду вашу чертову первую пластинку!
Все улыбнулись и чокнулись бокалами.
Мне понравился коктейль. Намного вкуснее пива. И приятнее, чем джин из горла бутылки.
Вдруг Джейкоб ни с того ни с сего спросил:
– Что ты делаешь этим вечером, Флоренс?
У меня перехватило дыхание.
– Отдыхаю в «Ритце». Думала, это очевидно.
– Да, фигню сморозил, – засмеялся Джейкоб – я просто подумал, может погуляем по городу? Тут жарко и шумно, да и слушать больше особо нечего, если честно.
Я посмотрела на Хлою, пытаясь разгадать ее реакцию. В конце концов, мы вместе с ней пришли на концерт. Не обидится ли она, если я уйду?
Хлоя вытаращила глаза и еле заметно отрицательно покачала головой.
В этот момент кто-то окликнул Джейкоба, и он отвлекся.
– Не стоит тебе идти с ним, – прошептала Хлоя.
– Это почему же?
– Да не для тебя он!
– Почему не для меня? Ты намекаешь, что он слишком хорош для такой, как я? – я подбоченилась. Коктейль сделал меня смелее и раскованнее.
– Эй, выдра синеволосая! – раздалось за моей спиной. Хлоя радостно завизжала на это приветствие.
Я обернулась. К нам приближался парень с пучком зеленых волос, стоящих торчком. С виду типичный панк.
– Ты все же припер свой зад, е-е-е-е-е!
Они кинулись обниматься.
– Пойдем покурим, курица общипанная!
– Сам ты петушила! Сиги-то есть?
И они испарились из клуба.
Тут Джейкоб наконец закончил разговор и развернулся ко мне.
– Ну так что? Как насчет удрать и скрыться во мраке наступающего вечера, пока твоя подружка не видит?
– А при чем тут моя подружка? – я пожала плечами – Она мне не указ. Пойдем, я готова! – я допила коктейль и поставила пустой стакан на барную стойку. Когда мы выходили из клуба, рука Джейкоба обвила меня за талию. От его прикосновения у меня побежали мурашки.