– Ну наконец-то! – воскликнул Бернард при виде нас.
Все стали здороваться и обниматься с Хлоей – очевидно, душой этой компании. Я подошла к Джейкобу. Он обнял меня, но как-то быстро, формально.
– Как у тебя дела? – спросила я и мысленно выругала себя за дурацкий вопрос. Но что еще я могла сказать в компании пяти пар лишних ушей?
– Нормально. Сессия вот началась. Джин будешь? – он протянул мне бутылку «Бифитера».
Я взяла ее и сделала глоток, опасливо поглядывая на девушку с черной перчаткой. И тут началось то, чего я боялась.
– Ты как, систер? – Хлоя кивнула на протез Маргарет.
– Жить буду, – девушка улыбнулась грустной улыбкой.
– Засуди ублюдков! – посоветовала Хлоя, прикуривая сигарету. – Пусть платят тебе пожизненное пособие! И работать больше не придется!
На лице у Маргарет, казалось, боролись какие-то чувства. Я старалась делать вид, что мне не очень-то интересен их разговор, но на самом деле мне стоило гигантских усилий не сверлить девушку взглядом. Вместо этого я рассматривала ее урывками.
У нее были рыжие волосы и легкие веснушки на лице, красиво контрастирующие с зелеными глазами. Хоть она и сидела на земле, было понятно, что она высокого роста. Даже сквозь просторную рубашку угадывалась худощавость и угловатость ее фигуры. Но при этом жесты у нее были уверенные, даже резкие. Возможно, это было связано с тем, что теперь ей приходилось пользоваться только одной рукой. В любом случае, она производила впечатление той, которая за себя постоит.
– Они обещали мне неплохую компенсацию, если подпишу бумаги, – наконец нехотя выдавила она.
– Через суд ты можешь получить больше! – продолжала давить Хлоя, размахивая тлеющей сигаретой в руке. – Я по телику видела. Твою историю тютелька в тютельку.
– Я тоже так думала. Но у них дорогущие адвокаты, а у меня что? – голос Маргарет стал пронзительней и выше. – К тому же…
Она не стала договаривать фразу.
Эд приобнял ее за плечи и кинул рассерженный взгляд на Хлою.
– Прекрати эту херню! Мы и сами разберемся!
– Да я че, я только помочь хотела, – Хлоя пожала плечами – ой, кстати, Фло, у тебя ж родители – владельцы фаб…
Я быстро схватила бутылку из рук Джейкоба и сделала глоток, громко закашлявшись.
Джейкоб легонько постучал меня по спине. Я продолжала кашлять, изображая то ли приступ непереносимости джина, то ли, что просто поперхнулась.
– Эй полегче, полегче. Ты в следующий раз не хватай так. Всем достанется, – посмеивался Джейкоб.
– А давайте уже в зал пройдем? – предложила я, покончив с приступом кашля. – Заодно встанем поближе к сцене.
– Но мы еще не допили, – возразила Джейн.
– А мне что-то больше не хочется. Я пойду, – я кинула взгляд на Джейкоба – ты со мной?
Он замялся.
– Ладно, пейте свой джин, – смилостивилась я – одна пойду, потом найдемся.
В угрюмом настроении я зашла в клуб. То, что Хлоя не обратила никакого внимания на то, что я ухожу, меня уже не удивило.
Я подошла к бару. Хлоя и правда не соврала, окрестив это место гадюшником. Барная стойка была настолько липкой и грязной, что даже дотронуться до нее было противно. Бармен смешал мне джин-тоник и подал его в мутном со множеством отпечатков пальцев стакане.
– Я бы не советовал тебе брать здесь напитки, – услышала я знакомый голос над правым ухом и обернулась. Ну, конечно же, Уильям!
– Ты что, следишь за мной?
– Ну, разумеется – он улыбнулся и поправил очки.
Он заказал у бармена пинту пива.
– Мне, значит, нельзя, а сам пьешь?
– Бутылка запечатана. А вот твой стакан, кажется, встретил свое Ватерлоо.
– Ты здесь одна?
– Вообще-то с друзьями и парнем.
– И где же твой парень? Почему он оставил тебя одну?
– Продолжишь задавать такие вопросы, и этот стакан полетит в тебя!
– Раньше ты не была такой агрессивной.
– Раньше я вообще была другим человеком.
Он смотрел на меня с легкой улыбкой и какой-то бесконечной нежностью во взгляде, от чего у меня заныло сердце. И вдруг сказал:
– Это мне в тебе и нравится.
Я почувствовала, что краснею.
Свет в зале потускнел, и толпа приветственно загудела. Мы взяли свои напитки и, не сговариваясь, двинулись к сцене. Монотонная дробь барабанов смешалась с ритмичным звуком сирены из синтезатора. Вокалист запел:
Второй вокалист подключился к первому:
Первый вокалист продолжил:
И снова присоединился второй:
Я заслушалась чудесным сочетанием их голосов.
Песня была магической, манящей и я сама не заметила, как стала двигаться в такт и подпевать:
Краем глаза я посмотрела на Уильяма. Он не танцевал, но слушал очень внимательно и тихонько кивал в такт. Не оставалось сомнений, что ему тоже нравится музыка, хоть и выражал он это в своей обычной сдержанной манере.
Тут, откуда ни возьмись, слева от меня появился Джейкоб. Он нагнулся к моему уху и закричал:
– А он что тут делает?
– Слушает музыку. Или это запрещено? – крикнула я ему в ответ.
– Зря я не двинул ему тогда!
Джейкоб скрестил руки и покачал головой.
– Вообще-то он мой друг, Джейкоб!
– Чего? Фло, я не слышу!
Джейкоб по-хозяйски обнял меня за талию и переключил свое внимание на сцену.
Мне почему-то стало неуютно, и я сняла его руку. Он непонимающе уставился на меня.
– Я в туалет отойду – нашлась я и ретировалась, молясь, чтобы Джейкоб и Уильям не начали драку снова.
***
Уильям подошел к Джейкобу чуть ближе, заняв место, где стояла я, и слегка тронул его за руку.
– Чего тебе? – Джейкоб непонимающе посмотрел на него.
– Извини, что лезу не в свое дело. Но Флоренс заслуживает лучшего отношения.
– Ты и правда лезешь не в свое дело, чувак, – Джейкоб насупился и скрестил руки на груди.
– Просто если ты пришел с ней на концерт, то будь добр, проводи время с ней, – конец фразы Уильям произнес с нажимом.
Джейкоб рассмеялся.
– А ты ей папочкой будешь? Выметайся-ка отсюда со своими советами, пока я тебе очки не сломал!
Уильям огляделся.
– Можешь попробовать. Только лучше не здесь.
Тут к Джейкобу подошла симпатичная блондинка в коротком кожаном платье.
– Ах вот ты где! Я тебя обыскалась, между прочим.
– Мне надо идти. Но в другой раз я обязательно воспользуюсь твоим предложением. Можешь пока начать подбирать новую оправу.
Джейкоб усмехнулся собственной шутке, пригладил непокорные волосы и вышел из зала, увлекаемый блондинкой.
***
Когда я зашла в женский туалет, то тут же пожалела о своем решении. Вонь стояла невыносимая. К тому же, кто-то наблевал в углу. Я собралась с духом и зашла в одну из кабинок. Только закрылась, как услышала знакомые голоса. Похоже, что в соседней кабинке заперлись Хлоя и Маргарет.
– Грю же, мне можешь все рассказать!
– Обещаешь, что Эду ни слова? – тихо спросила Маргарет.
– Могила!
– Ну хорошо… Правда, не знаю, чем ты можешь тут помочь.
– Ты уже говори, а решать буду я!
– Ладно… В общем, они мне угрожают. Владельцы фабрики. Если я не подпишу бумаги об отказе претензий, будет плохо. Или мне, или моим родителям. Или Эду.
– Ты уверена, что прям?..
– Два громилы приходили! С дубинками…
Я стояла в своей кабинке не шелохнувшись.
– Твою ж мать! А если сдать их полиции?
– Сказали, что если пойду в полицию, родителей своих я точно…
Последние два слова она прошептала так тихо, что я не расслышала. Но, к сожалению, и так все было понятно.
Хлоя смачно выругалась.
– Ничего пока не делай. Никому больше не трепись об этом, тем более Эду или предкам. Я пробью свои связи. Может, смогу помочь. Как, говоришь, эти уроды выглядели?
– Они в масках были. Огромные такие. Подкараулили меня вечером у дома. Одежда темная. Ничего не рассмотрела.
– Херово, блин. Эй, ну только не начинай! – из кабинки послышалась пара всхлипов. – Ты же сильная девка, я тебя знаю. Ладно, ладно. Мы все уладим, слышишь? Вот увидишь, соберу банду панков и разгромим этим ублюдкам их фабрику к херам собачим! Ну вот, ты уже улыбаешься, так-то лучше!
– У тебя салфетка есть? Тушь потекла…
– Ага, я что похожа на ту самую, что в сумочке салфетки носит? – смех Хлои – Давай уже выйдем из этого срачельника и умоем тебя.
Дверь открылась и в раковине зашумела вода. Я выжидала. Кто-то постоянно заходил и выходил, дверь хлопала, и мне было совершенно непонятно, ушли ли Хлоя с Маргарет или еще нет. Для верности я решила подождать еще.
Кто-то затарабанил в мою кабинку носком ботинка.
– Эй але! Тут очередь ваще-то. Ты там спишь или ширяешься что ли?
Пришлось выходить. Открывающейся дверью я чуть не заехала по носу девчонке с ярко-черным макияжем на глазах и размазанной по губам красной помадой. Хлои и Маргарет, к счастью, уже не было.
– Простите, – пробормотала я проскользнула к выходу.
– Я те дам простите, бл…
Мне в спину понеслись трехэтажные ругательства, но меньше всего меня сейчас волновало, что кто-то меня обматерил.
Я направилась к сцене, но в последний момент передумала. От всего услышанного захотелось курить. Я знала, что ни Уильям, ни Джейкоб не одобрили бы моего желания, поэтому вышла во двор клуба одна. Затянувшись, я пыталась осмыслить услышанное.
– Купите фэнзин25, всего лишь пятнадцать пенсов!
Я так глубоко задумалась, что даже не сразу поняла, что кто-то обращается ко мне.
– Девушка, купите фэнзин!
Передо мной стояла худенькая улыбчивая девчушка и протягивала мне журнальчик, больше напоминающий газету.
Мне стало жаль ей отказывать, и, порывшись в сумочке, я нашла мелочь.
Довольная, она убежала куда-то дальше со стопкой оставшихся журналов под мышкой.
Я сложила свою покупку пополам, чтобы она влезла в сумку, и вернулась в клуб.
Не без труда я нашла Уильяма.
– Где ты пропадала? Я уже думал, что-то случилось. Думал тебя искать.
– Все хорошо. А где Джейкоб?
– Не знаю. Куда-то ушел.
Из-за громкой музыки разговаривать было сложно, поэтому я не стала допытывать Уильяма и обратила свое внимание к сцене. Но музыка не радовала. Я стояла столбом и мысленно прокручивала подслушанный диалог снова и снова. Снова и снова.
– Флоренс, ты в порядке? Уильям наклонился ко мне и легонько дотронулся до плеча.
– Да. Пойдем выпьем, а?
Он молча смотрел на меня, что-то обдумывая. Затем кивнул.
Мы вернулись к бару. Уильям взял нам по пиву.
– Иногда помогает даже просто произнести то, что мучает тебя, вслух.
Я улыбнулась кислой улыбкой.
– Мои родители – омерзительные люди.
– Понимаю…
– Ничего ты не понимаешь, – перебила я его – ты думаешь, что я малолетняя идиотка, что у меня это пройдет. Все вы так думаете. Мне все это твердят: учителя, родственники, даже психолог. И теперь ты туда же! А единственный человек, который точно бы меня понял… Ей я рассказать не могу. Все это просто дерьмово. Наверное, я поеду домой.
– Флоренс, что у тебя случилось?
Я поставила на барную стойку недопитое пиво, поднялась и рванула к выходу. Так быстро, как только получалось, учитывая, что надо было продираться сквозь толпу посетителей.
Мне в спину донеслось растерянное:
– Флоренс? Флоренс!
Не оборачиваясь, я покинула клуб. К счастью, Уильям не стал меня догонять. Что-что, а чувства такта ему было не занимать.
***
Не так я представляла себе вечер этой среды. Автобус проезжал по вечернему Манчестеру, увозя меня в ненавистный дом. За окном мелькали прохожие: парочки и семьи, люди с собаками, старички, идущие рука об руку. У каждого из них кто-то был. Все они вышли, чтобы насладиться долгожданным летним теплом. Мне же было не с кем разделить этот вечер. Джейкоб сбежал от меня, а я сбежала от Уильяма.
Дома, как обычно, картина повторилась. Стоило мне зайти в коридор, навстречу вышли родители, сверля меня изучающими взглядами.
– Кто тебя так загримировал? Флоренс, я все понимаю, у тебя теперь новый… кхм… стиль. Но это слишком даже для Хэллоуина!
Вместо ответа я лишь бросила на нее презрительный взгляд.
– Ну по крайней мере, ты сегодня не поздно, это хорошо! – отметил папа, подходя к маме и обнимая ее за талию.
Мама высвободилась из его объятия и подошла ко мне, изучая.
– Ты курила! Оскар, от нее сигаретами пахнет!
Весь этот цирк начал мне надоедать.
– Слушай, отвали. Дай пройти.
– Или ты сознаешься, что курила, или…!
– Или что? Залезешь в мою сумку так же, как залезла в мой дневник?
Мама опешила на секунду, но тут же нашлась.
– Я сделала это для твоего же блага! И вообще, это вышло случайно!
– Так же случайно, как ты наняла двух ублюдков, чтобы шантажировать Маргарет?
Мама покраснела, сжала кулаки и ловила ртом воздух, не зная, что сказать.
– Что?! О чем это она, Эмма? – папа уставился на маму, сделав от нее шаг назад.
– Ни о чем. Спятила, похоже. Наверное, дурью какой-то закинулась. Вот и несет вздор.
– Я сегодня видела эту Маргарет на концерте. Рыжие волосы, веснушки, зеленые глаза. Высокая и худая. Нет правой кисти. Вместо нее – протез с черной перчаткой.
При моем описании папа сглотнул и слегка побледнел. Даже при искусственном свете лампы было заметно, как кровь отхлынула от его лица. Мне было жаль его, но я продолжала:
– Я подслушала ее разговор. Ее жизни или жизни ее близких грозит опасность, если она не подпишет отказ от претензий. Так что, если с ней что-то случится, просто знайте, что я пойду в полицию, где вас же и сдам. И мне будет плевать, даже если вас упрячут в тюрягу до конца ваших дней. Я продам вашу паршивую фабрику и начну новую жизнь. А теперь дай мне наконец пройти в мою комнату.
Но мама осталась стоять неподвижно. Мне пришлось легонько толкнуть ее бедром, чтобы пройти к лестнице, ведущей на второй этаж.
***
Оскар выжидающе смотрел на жену.
– Это правда? То, что сказала Флоренс – это правда?
– За все нужно платить свою цену, – Эмма ответила тихо, но твердо.
– Поверить не могу!
– На кону наша репутация. Дело нашей жизни.
– И ради этого ты готова убить девчонку?
– Не убить. Всего лишь припугнуть.
Он встал напротив нее и схватил ее за плечи.
– Как мне тебе теперь верить? Где кончается грань, за которую ты не зайдешь? Есть ли она вообще, эта грань?
– В горе и в радости, муж мой.
– А еще – в богатстве и в бедности, – он надавил на последнее слово.
– Значит, ты желаешь своей семье краха? Чтобы мы побирались? – она стряхнула его руки с плеч и подбоченилась. – Вспомни: ты был рад, когда узнал, что я все уладила! И не задавал вопросов, как именно. Тебя вполне устраивало знать лишь результат.
Оскар схватился за голову и издал жутковатый звук, походящий то ли на волчий вой, то ли на вопль сумасшедшего.
– Я так не могу! – крикнул он. И повторил, еще громче – Я так не могу!
Фраза повисла в воздухе.
Оскар схватил тонкую куртку и, хлопнув дверью, ушел из дома.
***
Поднявшись, я прислушалась в ожидании криков родителей. Но в доме стояла беспощадная тишина. Затем я услышала, как папа крикнул «Я так не могу!», а потом хлопнула дверь, и тишина вернула свою власть над домом.
Я сняла макияж, умылась и переоделась в ночную рубашку. Я настолько осмелела, что решила покурить в открытое окно. Открыв сумочку, чтобы достать сигареты, я обнаружила сложенный пополам фэнзин. Совсем забыла, что купила его на концерте.
– «Городское веселье»26, – прочитала я вслух.
Я присела на кровать и стала читать. Заголовок на обложке номера гласил:
СЦЕНА УМИРАЕТ ОТ ШОКИРУЮЩЕЙ АПАТИИ
Что ж, немного преувеличенно, зато откровенно.
Спустя час или немного больше я обнаружила себя все так же сидевшей на кровати с прочитанным номером в руках. Чтение увлекло настолько, что я и забыла о желании покурить. Достав наконец сигарету, я открыла окно нараспашку, села на подоконник, свесив ноги, и с наслаждением затянулась.
Сказать, что журнал мне понравился – ничего не сказать. Статьи о музыке – критические, смелые, острые на язык перемежались с материалами о культуре, интервью с музыкантами и очерками о ситуации в городе. Авторы журнала открыто говорили о проблемах молодежи – о нехватке жилья, низких зарплатах, отсутствии перспектив.
Я выбросила окурок на дорогу, слезла с подоконника и стала искать ручку с бумагой. Смутно осознавая, что я хочу делать, чувствуя лишь одно – мне нужно высказаться. А дневника у меня больше нет.
Внизу в столовой часы тихонько пробили полночь. Я отложила ручку и уставилась на исписанный листок бумаги.
Получилось эмоционально и, наверное, глупо. Но это было именно то, что я чувствовала в тот момент. Внезапная мысль озарила мой разум. Открыв выдвижной ящик письменного стола, я перевернула его внутренности в поисках конверта и марки. Спустя минуту все было найдено. Не дав себе передумать, я быстро сложила листок с текстом пополам и запечатала письмо. На лицевой стороне конверта нацарапала адрес редакции фэнзина, а на обратной – свой домашний адрес. Затем спустилась вниз и вышла из дома. Идти мне было недалеко – до ближайшего почтового ящика красного цвета меня отделяла всего пара сотен метров.
Когда я вернулась минут через пять, мама встретила меня у порога. При виде меня лицо ее вытянулось.
– А, это ты. Когда ты успела уйти?
– А кого ты ожидала увидеть?
– Папа вышел из дома и так и не вернулся, – нехотя сообщила она.
– На его месте я бы к тебе тоже не возвращалась, – съехидничала я и, не обращая внимания на ее гневные вопли, вернулась к себе в комнату.