После завтрака они вместе покинули санаторий и направились в парковую зону. Потратив на дорогу не менее часа, в районе нарзанной галереи супруги разошлись по разным маршрутам. Когда Пряхин, задержавшись у Царской площадки, миновал Сосновую гору, он остановился, чтобы передохнуть. Снял очки и вдруг услышал голоса. Говорили двое: мужчина и женщина, однако из-за кустов Константин Григорьевич не мог их разглядеть. Тем не менее по напряженному голосу мужчины было понятно, что эти двое ссорятся. Прежде чем обозначить свое присутствие, старик решил послушать, о чем идет речь. Слушая, что говорит мужчина, Константин Григорьевич отметил: «Где-то я уже слышал этот голос. Ну, точно! Это же наш конферансье, а точнее, худрук „Эльбруса“ по фамилии Ветров. Он еще монолог Райкина на празднике читал».
– Ну что, надеюсь, что теперь, когда ты осталась без своего убогого муженька, ты наконец-то перестанешь кочевряжиться и примешь мое предложение? – На этот раз голос Ветрова был резким и гнусавым, но это был его голос, вне всякого сомнения.
– Не смей называть его убогим! – сухо отвечала женщина.
Голос женщины был тоже узнаваемым, и Пряхин, пусть и не сразу, но догадался, что это и есть та самая рыжеволосая скрипачка, которая выступает каждый вечер в «Эльбрусе», та самая, у которой накануне был убит муж. Юлия Глухова, кто же из отдыхающих не знает ее имени и фамилии? Пряхин подался вперед, раздвинул руками ветки и наконец-то увидел тех, чьи голоса слышал.
Юлия была одета в серый плащ и синий берет. Она стояла, прижавшись спиной к одиноко стоящему деревцу, ее красивое лицо выдавало напряжение и гнев. Ветров же казался беззаботным и даже веселым. В сдвинутой на затылок шляпе и в распахнутом пальто он нависал над собеседницей с видом победителя.
– Твой муженек был убогим, и не смей со мной спорить, – продолжал Ветров. – Все знают, как он издевался над тобой. Его капризы и его ревность выводили всех. Но ты, видите ли, не хотела этого признать. Все время говорила, как он тебе дорог, но я в это не верил никогда. Но хватит о твоем Прохоре, давай поговорим о нас!
– Нет никаких нас…
Ветров скрипуче рассмеялся и заявил как будто между прочим:
– А как же та ночь…
Юлия повысила голос и вдруг зло ухмыльнулась:
– Ты заманил меня к себе домой и взял меня силой. Мне противно вспоминать то, что тогда случилось. Ты мерзавец и трус и никогда больше не получишь того, о чем так грезишь. Я не твоя и никогда твоей не буду. И ты напрасно радуешься тому, что Прохора больше нет. Все это время я терпела твои грязные ухаживания лишь из-за того, чтобы ты не рассказал мужу о той злосчастной ночи. Если бы Прохор об этом узнал, его бы это убило. Я не хотела потерять мужа и только поэтому терпела твое присутствие. Теперь же у меня развязаны руки. Я ухожу! Ухожу немедленно! Да-да, я больше ни дня не останусь здесь и уеду. Так что ищи себе новых музыкантов и новый объект для своих грязных похотливых стремлений.
– И куда же ты поедешь? – спросил Ветров с затаенной обидой.
– У меня есть друг, который сможет мне помочь.
Брови мужчины сдвинулись, голос его дрогнул:
– У тебя есть другой мужчина?
– А что, если и так?
– Что? Кто он?
– Это неважно!
Ветров ударил кулаком в дерево в нескольких сантиметрах от головы Юлии.
– Говори, кто он?
– А если и скажу, что ты сделаешь? Вы только посмотрите на него!
– Убью…
– Ты? – Юлия едко рассмеялась. – Если ты у нас такой смелый, почему же ты терпел ухаживания Дюкова? Ты же видел, как он увивался возле меня. Почему же ты ничего не сделал, чтобы это прекратить?
– Потому что я знал, что Дюков для тебя ничто – пустое место!
– Нет! Ты ничего не сделал, потому что ты подонок и трус! Именно поэтому я не сказала милиции, что в день смерти Прохора ты был в своей гримерке. Тогда дверь в твоей комнате была открыта. Ты слышал, как ко мне приходил Дюков с цветами, но даже не высунул носа. А ну-ка, признайся, а может быть, это ты отравил моего мужа? Ведь такая возможность у тебя была.
Ветров отступил, его щеки покраснели:
– Ты несешь чушь!
– Ну, это как сказать. После освобождения Стасика милиционерам очень нужен новый подозреваемый. Я могу им его предоставить, если ты встанешь на моем пути и постараешься мне помешать.
– Почему же ты раньше этого не сделала?
Лицо Юлии снова стало каменным.
– Потому что, если бы я это сделала, наверняка бы всплыла та грязная история, о которой мы сегодня говорили, та история, которой ты так гордишься. Убирайся, я ухожу. Заберу кое-что из гримерки, и больше ты меня не увидишь.
Юлия толкнула в грудь стоящего перед ней Ветрова и попыталась уйти. Однако сделать это ей не удалось. Ветров схватил женщину за руку и хлестко ударил по щеке.
Пряхин, все это время стоявший без движения, рванулся вперед, но, зацепившись за торчащий из земли корень, не устоял на ногах и упал на примятый снег, растянувшись во весь рост. Падая, он уронил очки и попытался их отыскать. Тем временем, поняв, что они не одни, Ветров отпустил Юлию и, грязно выругавшись, быстрым шагом двинулся в сторону Сосновой горы.
