Увидев ползающего на корточках старика, Юлия подошла, без труда отыскала очки и вернула их владельцу. Когда Пряхин поднялся и нацепил на нос очки, Юлии рядом с ним уже не было.
Когда Пряхин закончил свой рассказ, он еще какое-то время докучал Звереву и Зубкову, пытаясь рассказать о своих болячках, но, к их всеобщей радости, вдруг посмотрел на часы и воскликнул:
– О черт! Меня же жена ждет! Мы же с ней договорились, а я…
Не договорив, Пряхин встал со скамейки и удалился. Когда их пожилой собеседник вошел в здание санатория, Зубков хлопнул в ладоши.
– Ну что, товарищ консультант? Кто из нас был прав? Вот она, картинка, и сложилась. Все ясно как божий день…
– Что тебе ясно? – явно не разделяя восхищения капитана, поинтересовался Зверев.
– Этот чертов худрук Ветров заманил к себе нашу рыжую красотку, овладел ею, а она скрыла это от мужа, так как боялась ему такое рассказать. Тем не менее Юлия не допускала Ветрова к себе, и, совсем отчаявшись, он решил устранить Прохора. По нашим новым сведениям, возможность отравить мундштук саксофона у Ветрова была, и он ею воспользовался. После той встречи с Юлией, о которой нам только что поведал гражданин Пряхин, испугался, что она расскажет нам о том, что именно он мог убить Прохора, худрук пришел к ней в гримерку и укокошил ее, воспользовавшись молотком. Дело в шляпе, мы знаем, кто убийца!
– Что-то тут не вяжется, – хмуро ответил Зверев.
– И что же тебя смущает?
– Если убийца Ветров и убил лишь для того, чтобы убрать свидетеля, то зачем ему было пытать Юлию? Кроме того, надпись на зеркале явно отрицает этот мотив.
Зубков на мгновение задумался, но тут же рьяно выдал:
– Возможно, он таким образом пытался выяснить, про кого говорила Юлия, заявив, что у нее есть некий друг. То бишь он пытался отыскать Щукина.
– Зачем ему это?
Зубков пожал плечами.
– Ну, может, опасался, что Юлия рассказала Щукину про то, что соврала нам, когда сказала, что отравить мундштук могли только Дюков и Стасик Гулько.
– Тогда выходит, что и Щукина он хотел убить.
– А вот это мы ему сделать не дадим.
– Надеешься арестовать Ветрова раньше, чем он доберется до Щукина?
– Не думаю, что это будет сложно сделать. Никуда этот Ветров теперь от нас не денется.
Зверев поднялся, закурил очередную папиросу. Его правая щека опять дрогнула.
– Да нет же, что-то тут не так!
Зубков откинулся на спинку скамейки и раскинул руки. Зверев посмотрел на капитана и в очередной раз отметил про себя, что у того очень неприятное лицо.
– Меня смущает одна вещь! – выдал наконец майор.
– Какая?
– Если старик Пряхин ничего не напутал, то Юлия после встречи с Ветровым собиралась вернуться в санаторий, чтобы забрать какие-то вещи, и в первую очередь письма от Щукина. Если бы она опасалась Ветрова, то взяла бы письма и поспешила убраться, но она осталась в гримерке ночевать. Зачем? Она ведь прекрасно понимала, что там-то Ветрову будет проще всего ее найти.
– Ну, мало ли? Я думаю, что теперь это не важно…
– Очень даже важно! – Зверев коснулся пальцами щеки и вздрогнул, потому что они были холодны как лед.
– Поясни.
– Я думаю, что где-то в этой истории мы просчитались. Юлия хотела уехать к Щукину, но вместо того чтобы поспешить, осталась в «Эльбрусе». Я полагаю, что что-то, а точнее, кто-то заставил ее остаться, по крайней мере до утра.
Зубков скривил лицо, отчего оно стало еще отвратительнее.
– Да перестань ты…
– Не перестану! Потому что я считаю, что тот, кто заставил Юлию остаться в гримерке, наверняка ее и убил.
Буквально спустя пару мгновений через главные ворота проехала уже знакомая Звереву дежурная машина местного РОВД. Из авто вышел Елизаров и трое местных оперов. После этого все помещения цокольного этажа подверглись тщательному досмотру. Отдыхающие и персонал сгрудились на первом этаже, оживленно судачили и делали самые нелепые предположения. Вскоре двое оперов вывели из здания до смерти перепуганного Ветрова. Худрука буквально запихали в машину и увезли. Сразу после этого из здания санатория вышел Зубков и подошел к Звереву, который все это время прогуливался у фонтана.
– Ну что, умник? Вот я тебя и снова умыл. – Зубков буквально сиял.
– Нашел молоток? В гримерке Ветрова? – с равнодушным видом ответил Зверев.
– И не только молоток! Догадываешься, еще что?
– Пропавший халат Стасика Гулько. Верно?
Зубков от досады аж крякнул, но тут же продолжил с еще большим торжеством:
– Верно! И в довершение всего мы нашли у Ветрова склянку с белым порошком. Я уже отправил все это на экспертизу. Уверен, что в этом пузырьке тот самый яд, которым был отравлен Прохор Глухов.
– Что ж, поздравляю, – все так же безмятежно ответил Зверев, повернулся, вышел через главные ворота и двинулся в сторону нарзанной галереи.
