– Какие пчелы зимой? – Щукин подошел к будке и заглянул внутрь. – Вот черт, да у него кровавая пена изо рта… Пират, Пиратик… Похоже, отравился…
– Или отравили. – Никита вынул пистолет и дослал патрон в патронник.
В этот момент прогремели два выстрела, Щукин упал. Никита тоже выстрелил наугад, туда, где перед этим увидел две вспышки. Послышался топот, Никита понял, что тот, кто стрелял в Щукина, убегает. Преследовать нападавшего он не стал, а потащил раненого к дому.
– Вот так все и случилось, товарищ майор, – закончил свой недолгий рассказ Елизаров.
– Получается, что тот, кто хотел убить Щукина, сначала отравил собаку, а потом открыл стрельбу, – уточнил Зверев.
Никита виновато потупился.
– Получается так.
– А ты наудачу стрелял, но попал?
– Выходит, что так. Когда я Щукина в дом затащил, перевязал его, как смог, а к тому времени уже кто-то милицию вызвал. Потом скорая приехала, Щукина увезли. Ну а участковый мне после этого сказал, что стрелка того я убил. Он метров сто пробежал и свалился. А потом его в морг увезли.
– Все ясно, будем считать, что с задачей своей ты справился. – Зверев хлопнул парня по плечу, тот вдруг оживился.
– Ах, вот еще что… – Никита вынул из нагрудного кармана распечатанный конверт и вручил его Звереву.
– Что это?
– Письмо! Вчера после того, как вы уехали, пришел почтальон и вручил это письмо. Когда Щукин его прочел, то весь напрягся. Я спросил, мол, что случилось, но он только отмахнулся. «Потом, – говорит. – Мне нужно подумать», – и ушел в другую комнату. А после того, как его подстрелили, велел мне отдать письмо вам, сказал, что, возможно, это и есть ответ на главный вопрос.
Зверев осмотрел письмо.
– Письмо Юлии Глуховой, и, судя по штемпелю, она его отправила в день своей гибели. И в самом деле интересно. – Зверев вынул из конверта исписанный ровным женским подчерком тетрадный лист и прочел…
