Анна захлопнула дверь. Глашка, корчась на полу, слышала, как Степка рыдает в голос. Глашка тоже разревелась, ее мучительница была, напротив, невозмутима.
– Если хочешь, чтобы твой ублюдок жил, найдешь керосина и ночью подпалишь Сонькину хату. Когда полыхнет, все соседи выскочат, Щукин наверняка тоже в доме сидеть не станет. А уж отсюда я не промахнусь. Сделаешь все, как я сказала, и Щукин умрет, даю слово, что ты меня больше не увидишь.
– Зачем тебе это? – пролепетала сквозь слезы Глашка.
– Он был одним из тех, кто убил близкого мне человека, того, кто заменил мне отца. Поэтому завтра он умрет. – Сказав это, Анна как ни в чем не бывало села за стол и, не выпуская из рук двустволки, снова уткнулась в книжку.
Его разбудили крики, Никита вскочил и бросился к окну. Распахнув его, он увидел, как полыхает соседний дом. Вокруг уже собралось порядка пяти-шести человек, в основном бабы и старики. Нисколько не задумываясь, Никита выбежал во двор и бросился к горящему дому. От дома веяло жаром, дым слепил глаза и щекотал ноздри. Люди бегали с ведрами, орали, толкались, но подходить близко к дому никто не решался. Подбежав совсем близко, Никита вдруг откуда-то сбоку услышал женский крик, который заглушал все прочие звуки. Никита обернулся и увидел женщину с ребенком на руках.
– Ксанка!!! Ксанки нет, ужель она там осталась?
Никита шагнул к женщине и схватил ее за руку.
– Кто такая Ксанка?
– Доченька!!! Старшенькая моя! Где она, дитятко мое? Люди добрые, да что же это? Я думала, выскочила она, ан, гляжу, нигде ее нет.
– Она в доме?! – крикнул Никита.
– Там! Где ж ей еще быть? – Женщина вдруг словно опомнилась и бросилась к Никите и сунула ему в руку ребенка. – Младшую мою держи, а я за Ксанкой пойду.
Никита отпрянул, девочка заревела. Никита тут же сунул ребенка в руки матери. Он же не должен был выходить из дома. То, что он делает, может сорвать операцию, но как по-иному поступить в такой ситуации? Никита огляделся и, повернувшись к орущей женщине, сказал как можно тверже:
– Оставайтесь здесь! Я иду в дом! Если ваша дочь жива, я ее спасу.
Женщина запричитала, прижала ребенка к груди и упала на колени. Никита бросился к дому и, сам до конца не осознавая, что делает, вдруг ощутил азарт и неимоверную силу. Он сорвал с бельевой веревки сушившееся на ней покрывало. Оно было старым и воняло хлоркой, но это его не смутило. Сунув его в стоящую рядом с сараем бочку с водой, Никита накинул его на себя и побежал на крыльцо. Вода стекала по шее и заливалась за воротник, но вскоре неприятное чувство стекающей по коже воды пропало. Из дома полыхнуло жаром, но он вошел в дверь. Никита задержал дыхание, потому что ему обожгло ноздри. Весь коридор был наполнен дымом. Над головой трещало; прикоснувшись к чему-то, он почувствовал боль. Пригнувшись, Никита пробрался в комнату, но не увидел там ничего, потому что вокруг все заволокло дымом. Он за что-то зацепился и чудом не упал. Никита выругался и хотел было уже вернуться, как вдруг услышал возле себя стон. Он бросился на звук и упал на колени. С закрытыми глазами, не дыша, ощупал тело. Ребенок стонал и хрипел. Никита взвалил извивающееся от боли тело на плечи и рванулся к выходу. Снова полыхнуло жаром. Что-то треснуло, и где-то за спиной он ощутил новый столб пламени. Теряя силы, выбежал на крыльцо, сделал несколько шагов и рухнул. Его тут же окружили люди, сорвали с него дымящееся покрывало и, схватив под руки, потащили от полыхающего дома. Звуки пожарной сирены резанули слух. Никита тер глаза, кашлял, руки его тряслись. Кто-то подошел и встал возле него на колени. Человек поднял голову Никиты руками, раздвинул веки.
– Девушка? Ксанка… – прохрипел Никита. – Она жива? Ксанка жива?
– Жива! Без сознания, – ответил на вопрос бородатый мужчина в белом халате. Как себя чувствуешь, герой?
Никита пусть и с трудом, но поднялся и глупо оскалился.
– Голова кружится.
– Тогда дыши глубже, герой. А я к девчонке, ей врачебная помощь врача нужнее.
Бородатый санитар похлопал Никиту по плечу. Он огляделся, увидел ту самую женщину с ребенком – мать Ксанки. Та даже не смотрела в его сторону, а, согнувшись, шагала за носилками, на которых санитары уносили ее дочь.
Все вокруг что-то кричали, подъехавшая пожарная машина приступила к тушению горящего дома, Никита огляделся. То, что он в этот момент увидел, показалось Елизарову плодом его воображения. В окошке соседнего дома, того самого, где проживала недавняя гостья Никиты Глафира Ничипоренко, так упорно предлагавшая ему молоко, он увидел девушку. Анечку Ткачеву он узнал не сразу. А когда вспомнил, зачем он здесь, он улыбнулся и, сам не зная зачем, помахал той, кто в него целился, рукой. В этот момент он увидел двух оперативников из угро, которые должны были его прикрывать. Они бежали к Никите и что-то кричали, но он не мог разобрать слов. Зато в следующее мгновение он отчетливо услышал, как грохнул выстрел.
