Мелодия во мне полностью

– Показать бар? Кому это надо? У нас что, презентация бара? – удивляюсь я, подходя к ней поближе. – Кстати, что с тобой сегодня творится?

– Я измотана сверх всяких сил, только и всего. Словом, мы обе с тобой сейчас находимся в стрессовой ситуации. Ты бы знала, каково мне здесь одной управляться со всеми этими толпами туристов, а еще ведь бесконечные звонки от прессы. На них тоже приходиться тратить нервы. Это ты можешь не обращать ровным счетом никакого внимания на всю ту шумиху, поднятую вокруг твоего имени. А я так не могу! Мне нужна твоя помощь. Просто позарез!

Что правда, то правда. После авиакатастрофы толпы любопытствующих коллекционеров буквально наводнили нашу галерею. Еще одно непредвиденное последствие той страшной трагедии. Разве не чудо? Остаться в живых, уцелеть в крупнейшей авиакатастрофе последнего десятилетия.

– Ради бога! Только скажи мне, что делать. Как ты вообще со всем справлялась, пока меня тут не было?

– Так это же наш первый вернисаж с тех пор, как с тобой произошла эта трагедия. Сегодня здесь будет вся пресса: газеты, журналы. Это самое крупное мероприятие из всех, что мы организовывали в нашей галерее. Вот почему важно все, любая мелочь. Понимаешь?! – снова срывается на крик Рори. И я вижу, что она почти на грани истерики. Как же я здесь управлюсь одна, соображаю я? Потому что Рори, и это очевидно, уже ни на что не способна.

– Ну и что из того, что у нас сегодня открытие выставки? – пытаюсь я привести сестру в чувство. – Вернисаж как вернисаж. Ты таких десятки насмотрелась на своем веку. Стоит ли из-за этого доводить себя до состояния стресса? Совершенно непропорциональная реакция на происходящее. Конечно, всякий показ – это нервотрепка, волнение и прочее. Но не более того.

Спиной чувствую очередной порыв ветра. Мы обе поворачиваемся к дверям и видим, как Андерсон приветствует Питера.

– Да! Хорошо! Потом договорим, ладно? – На какую-то долю секунды Рори задерживает на них свой взгляд, потом снова поворачивается ко мне и выдает очередное задание: – А ты пока поговори с барменами, объясни им, какие фужеры тебе больше нравятся, где поставить графины с ликером и все остальное. А потом иди поближе к входу. Народ уже потихоньку начинает подтягиваться.

Как только сестра удаляется на достаточное расстояние, чтобы не расслышать моих слов, я обращаюсь к барменам, стоящим рядом.

– Делайте все по своему усмотрению. Как считаете лучше.

Потом подхожу к Андерсону и целую его в щеку.

– Хорошо выглядите. Просто такой образцово-показательный, чистенький, послушный мальчик.

– А я такой и есть! – смеется он в ответ.

Питер обнимает меня за талию.

– Никаких свиданий на сегодня? – продолжаю я в прежней шутливой манере. – Что-то я там читала о ваших похождениях в последних светских обзорах.

Питер понимающе улыбается и протягивает Андерсону руку для рукопожатия.

«Рэнди Энди!» – вспоминаю я заголовок, пародирующий название популярной песенки, из той публикации трехдневной давности, в которой рассказывается о любовных подвигах Андерсона с очередной моделью. А ведь он клятвенно заверял меня, что больше никаких амурных похождений. Значит, обманул.

– На сегодня – нет! Между прочим, меня пригласили на съемки сразу в два проекта. Вот и я решил устроить себе сегодня такой культурный выходной. Подальше от света софитов и всей той суеты и неразберихи, которая обычно царит на съемочной площадке.

Андерсон отвечает на приветствие Питера, с шумом хлопает его по пятерне. Получается такое по-мужски крепкое рукопожатие. По-моему, слишком пафосно для обычного приветствия. И немного грустно наблюдать со стороны за этой совершенно ненужной обоюдной демонстрацией мужской силы.

– Но прежде всего я сегодня здесь, чтобы морально поддержать ту замечательную девушку, которая спасла мне жизнь, – говорит Андерсон и делает передо мной куртуазный жест рукой, словно он принц какой-то, а я – его придворная дама. И мы оба улыбаемся нарочитой театральности только что разыгранной мизансцены.

– Для нас большая честь – приветствовать вас сегодня на нашем вернисаже, – отвечаю я с той же нарочитой церемонностью. – Как видите, сегодня я поставлена дежурить у дверей.

– О, в этом деле я большой эксперт! – восклицает Андерсон. – Дворецкие, привратники, вышибалы – это все по моей части. Я вам охотно помогу.

– Тогда я отправляюсь в бар, – немедленно реагирует Питер на инициативу Андерсона. – В случае чего ищите меня там.

– То есть караулить двери – это не твое, да? – интересуется у него Андерсон.

– Я вообще-то человек необщительный. Шмузить, как надо, не умею, – отвечает Питер и смотрит куда-то в сторону. – А потому предпочитаю вовремя ретироваться. Если только… если ты не возражаешь, – обращается он уже ко мне. – Но для тебя работа всегда была главным. На то, чтобы развлекать собственного мужа, времени никогда не хватало.

– Тогда вперед к развлечениям, мой друг! Сам я на сегодня завязал с выпивкой, но все равно встретимся в баре, – шутит Андерсон.