– Хорошо! Будь по-твоему. Итак, мы поклялись друг другу, дали клятву, что останемся семьей, несмотря ни на что. Конечно, звучит по-детски наивно, но все же…
Почему
– Тогда ведь, если помнишь, еще не существовало никаких электронных почт и прочего. Родители наши не общались между собой, и, естественно, контакты между детьми тоже не поощрялись. Какое-то время я писал тебе письма. – Он усиленно растирает свое лицо обеими руками. Я поправляю шарф, которым укутала ноги. Мало-помалу кровь начинает приливать к кончикам пальцев. – Так прошла пара лет, а потом я понял, что чем дальше, тем больше жизнь разводит нас в разные стороны. К тому же ты всегда и во всем была впереди меня. Честно признаюсь, годы учебы в колледже были не самыми радостными в моей жизни. На втором курсе я взял академку, а на третьем году обучения и вовсе занялся продажей марихуаны.
– Ты торговал наркотиками? Ничего себе отколол номерок!
– А то! – ухмыляется он.
– Вот как нас обоих завертело, закрутило, да?
– Но, слава богу, все эти закрутки уже в прошлом.
– Пока говори только за себя.
– Конечно, обстоятельства, в которых очутилась ты, – они из ряда вон. Не позавидуешь! И они многое оправдывают. Не каждый день люди остаются в живых после крушения самолета, и не каждый день они теряют при этом свою память.
Мы оба смеемся. Все – правда, пусть и очень грустная и даже немного несуразная.
– Словом, годы и время развели нас, – продолжает Вес, – и я подумал, что пора завязывать с детскими бреднями о том, что мы – одна семья, ты и я.
– И тем не менее ты послал мне ключи.
Вес тяжело, натужено вздыхает.
– Мама умерла. А это круто меняет твою жизнь. Что-то вдруг внутри тебя щелкает, словно приводится в действие какой-то невидимый спусковой механизм. А тут я еще нашел твою картину на чердаке. Вот я и подумал: а почему бы нам не попробовать начать все сначала? Наладить оборванные связи… или даже попытаться выстроить какие-то новые отношения. – Вес умолкает. – У меня ведь больше никого не осталось из близких. А ключи – это своеобразное приглашение тебе. Приезжай, мол, мой дом всегда открыт для тебя.
– Как бы я хотела вспомнить почему – ну почему! – я тогда не ответила на твое письмо.
Вес молча пожимает плечами.
– Запутанная ситуация в наших семьях сложилась. Нельзя это сбрасывать со счетов. Уверен, в глубине души ты до сих пор держишь на нас с мамой обиду за отца.
– Не знаю, не знаю… Ты, Вес, такой трезвомыслящий человек, так взвешенно рассуждаешь о таких непростых вещах, как старые семейные истории. Мне даже трудно поверить, что мы с тобой – родня. Вокруг меня в последнее время постоянно творится какая-то глупая и бессмысленная толчея. С ума можно сойти от всех моих родственничков.
– Кстати, о родственничках! Твоя мать, сидя на кухне, в эту минуту рвет и мечет. Еще немного, и она, по-моему, окончательно слетит с катушек. – Вес издает веселый смешок. – Одета она сегодня несколько иначе, чем тогда. Когда же я ее видел-то в последний раз? В конце восьмидесятых. Точно! Помню, на ней был наимоднейший дорожный костюм. Сегодня… А в принципе ничего не изменилось. И она осталась такой же, какой и была.
– Забавно! – роняю я задумчиво. – А вот мама уверяет всех нас, что за последние двадцать лет она стала совершенно другим человеком.
– Ну это ее собственное восприятие самой себя, – говорит Вес, словно подводя черту под нашим разговором. – Но что-то в ее натуре есть сволочное.
– Это у нее карма такая.
Он щурится и уточняет:
– Карма сволочизму не помеха.
Как только я отыскала на своем айподе эту песню, как только нашла ее, включила запись и стала слушать, я тут же вспомнила все остальное. Удивительно, почему я не натолкнулась на эту композицию раньше. Впрочем, не менее удивительно и другое. Мелодия песни стала тем самым заветным ключом, тем поворотным моментом, который расшевелил мою память и распахнул наконец двери в мое прошлое.
