Открыла я ящик Пандоры и выпустила клубок змей ему на голову. Но тут я вовремя вспоминаю, что за всеми перипетиями минувшей ночи я так и не улучила момент, чтобы поинтересоваться у него, зачем он переслал мне ключи от своего дома. Да еще вместе с сопроводительным письмом. Почему он это сделал? Ведь прошло уже столько лет с тех пор, когда я тут гостила. И почему я не ответила на его письмо? Словом, перечень вопросов, на которые у меня пока нет ответов, растет прямо на глазах.
Я выхожу на тропинку, затерявшуюся среди густых зарослей. Тропинка круто бежит вниз, и я замедляю шаг, боясь упасть. Перехожу на обочину, цепляюсь носками кроссовок за грубые корневища, пробившиеся из земли на поверхность. И вдруг неожиданно деревья расступаются, и я вижу перед собой потрясающую по своей красоте панораму. Безбрежная водная гладь расстилается перед моим взором. Ослепительно красивый вид. Прямо самый настоящий райский уголок. Я замираю от восхищения. Замечаю, что инстинктивно задерживаю дыхание. Но, несмотря на свое потрясение при созерцании столь неземной красоты, вдруг чувствую, как в душу мою закрадываются страх и тревога. Помни, словно предупреждают они меня, первое впечатление обманчиво и все может оказаться совсем не таким, каким кажется на первый взгляд.
Делаю глубокий вдох, медленно заполняю легкие воздухом и начинаю спускаться к пристани в нескольких десятках метров от того места, где я стою. Дощатый настил пирса выступает прямо в озеро. Ни единого всплеска воды, чистая, прозрачная, ничем не замутненная гладь. Утренний туман стелется над озером, скрывая от глаз опоры пирса, уходящие под воду. Я ступаю на помост и слышу, как скрипят под ногами деревянные доски.
Вставляю в ухо микрофон и включаю музыку на полную громкость, нарушая мертвую тишину в окрестных лесах. Слушаю музыку, не обращая внимания на то, что ледяная вода больно щиплет уже не только ступни, но и лодыжки. Потом откидываюсь на спину, закрываю глаза и пытаюсь себе представить, как это было, когда мне было тринадцать, когда во мне еще теплилась иллюзия, что окружающий тебя мир именно такой, каким ты его видишь. А потом жизнь отняла у меня и эту иллюзию тоже.
Когда Вес находит меня, мои ноги уже успели превратиться в самые настоящие ледышки, и я пытаюсь согреть их, упрятав под себя. особого согревания не происходит, но никто ведь не неволил, сама сунула ноги в холодную воду.
О приближении Веса мне сообщает все то же треньканье досок:
Но пришел Вес. Он осторожно касается моего плеча.
– Привет!
И в ту же самую минуту я чувствую, как спадает напряжение, сковавшее меня изнутри. Я поворачиваюсь на его голос, щурюсь на неярком октябрьском солнце, прикрыв глаза правой рукой, и пытаюсь изобразить на лице нечто похожее на улыбку.
– Мне удалось ускользнуть еще до того, как они заметили мое исчезновение, – первым делом сообщает он мне.
– Прости за то, что я тут организовала для тебя самое настоящее цирковое представление. – Я выключаю музыку. – Сказать по правде, я и подумать не могла, что они всей сворой потащатся вслед за мной.
– Никто бы не подумал. Но они у тебя такие…
– Прости, не совсем тебя поняла.
– Я говорю, твоя родня. Они всегда обращались с тобой довольно бесцеремонно. Вот что я хотел сказать. – Вес жестом показывает на мой айпод и констатирует очевидное: – Музыку слушаешь?
– Рори привезла мне в больницу эти записи сразу же после крушения самолета. Сказала, что записала все мои самые любимые мелодии из той моей прежней жизни. Они помогают мне кое-что вспомнить. Крохи, конечно, но все же… понемногу возвращают мне память.
