А я в эту минуту желаю лишь одного: чтобы они обе немедленно заткнулись и позволили мне устроиться на ночлег прямо здесь, на одной из скамеек. Например, под картиной Антонио Молинеро «Натюрморт с фиолетовым стулом». Это художник, которого Рори откопала в прошлом году где-то в Барселоне. Свет в опустевших залах галереи слепит мне глаза до рези в зрачках. Слишком много белого, слишком много ярких красок вокруг, все на контрастах, все блестит и переливается. Все хиппово, и все неправда. Один вымысел и фантазии. Я чувствую, что не могу больше находиться здесь ни одной минуты. Если бы у меня осталась хотя бы капля сил, то, возможно, я употребила бы ее на то, чтобы новая Нелл отругала бы старую Нелл за это острое желание побыстрее отсюда смыться. Но так как сил уже нет никаких, то я просто откидываюсь на спину и кладу голову на скамейку из плексигласа, но при этом случайно задеваю подвернувшийся под ногу пластиковый стаканчик с вином.
– Между прочим, я еще здесь! Лежу прямо перед вами! А потому прекратите говорить обо мне так, будто меня тут нет! – неожиданно для себя вспылила я.
– Конечно, конечно, дорогая! Мы просто пытаемся решить, что для тебя сейчас будет лучше, – растерянно бормочет мама и опускается передо мной на колени, чтобы затереть на полу образовавшуюся лужицу.
– Столько людей погибло! И что в итоге? Вы превратились в моих тюремщиков! – кричу я, уже почти не сдерживаясь. И тут же замолкаю при мысли о том, что действительно погибло аж сто пятьдесят два человека. Какая трагедия! Мы все трое подавленно замолкаем. Наконец я снова не выдерживаю: – Так кто-нибудь все же отвезет меня домой?
– Да-да-да! – торопится мне навстречу Питер. – Сейчас едем!
Но тут Рори бросает на него такой испепеляющий взгляд, что просто кровь стынет в жилах. Она и раньше не питала к Питеру особых симпатий, а в последнее время так и вовсе относится к нему с откровенной неприязнью. Но когда я попыталась выяснить причину такой враждебности, сестра, как всегда, ушла от прямого ответа, бросив лишь короткую реплику: «Ему еще надо работать и работать над собой!» Что верно, то верно. А потому я оставила на время эту тему в покое.
– Нет! Ты останешься здесь и поможешь нам убраться. А ее отвезет домой Андерсон! – чеканит стальным тоном Рори.
– Что за глупости! Я сам отвезу ее домой! – упирается Питер.
– Вот именно! Что за глупости! Осел безмозглый! – тут же срывается на крик Рори. – Ты же постарался, собрал сегодня всех своих собутыльников! Все твои дружки накачались на славу, не так ли? Так вот, имей в виду: я не собираюсь убирать все это непотребство за твоими пьяницами.
– Я помогу! – откликается мама. Она все еще ползает по полу на коленях, затирая пролитое вино. – И Тейт здесь! И Хью поможет!
Рори сверкает глазами по сторонам в поисках Хью, и тот, словно послушный ученик, боящийся получить нагоняй от строгого наставника, мгновенно возникает откуда-то из недр подсобки с охапкой мешков для мусора. Готов встать в строй! Если бы я не знала, как сильно он «любит» мою сестру, то от одного его вида меня бы тут же стошнило.
– Вот и замечательно! – констатирует Рори уже более спокойным тоном. – Впятером мы управимся в два счета.
Она исчезает в своем кабинете, и перепалка угасает сама собой.
Правда, Питер поначалу еще пытается сопротивляться, возмущается, но не очень громко и не очень уверенно. А потом и вовсе идет на попятный. Явно боится перейти черту и испортить… Но что? Спугнуть свое счастье? Или вывести Рори из себя? Он достает из кармана джинсов ключи от машины и вручает их Андерсону.
– Спасибо тебе, Рори! Все было очень здорово! – говорю я и поднимаюсь со скамейки. А потом целую сестру в щеку.
– Помогло… хоть чуть-чуть? Вспомнилось что-то?
– Нет! – отрицательно мотаю я головой. – Но все равно было здорово…
– Я тоже скоро буду дома! – говорит Питер и целует меня в лоб.
– Не торопись! – отвечаю я полусонным голосом. Уже мечтаю о том, как приеду домой, как закутаюсь в плед и немедленно погружусь в сон. Между прочим, Питер до сих пор кантуется в гостиной на кушетке, а потому факт его отсутствия в доме я могу и не заметить.
– Сегодня я явно перебрал! – честно признается мне Андерсон, когда машина трогается с места и мы выруливаем на хайвей, ведущий к Вест-Сайду. – Не стоило мне так увлекаться коктейлями, да еще в комплекте с лекарствами.
– А я ведь предупреждала вас! – замечаю я, стараясь избежать назидательности в голосе. Наверняка такая черта была в характере прежней Нелл: судить всех и вся. Вот и сработало сейчас на автомате. Но ничего! Со временем я справлюсь и с этим тоже. Пожалуй, будь у меня побольше смелости, то я бы начала борьбу с прежней Нелл прямо сейчас, и тоже с помощью какой-нибудь таблетки, а сверху пропустила бы и рюмку чего покрепче.
– Спасибо, что пришли! Знаю, у вас полно вариантов, где можно развлечься и покруче.
– Вы шутите! Какие варианты?! Нью-Йорк в августе. Мертвый сезон…
Андерсон заливается веселым смехом и добавляет:
– Все тусовщики разъехались кто куда!
– Но вы же вот остались!
