Дрожа, я смотрела ей в глаза. Я ненавижу ее за то, что она так поступила со мной, хотя знаю, что она хотела мне помочь. На этот раз, когда я сглотнула, уже не было чувства, что я утону в собственной слюне или отрыгну какой-нибудь орган.
– Раз. Два. Три. – Мелодия полилась из-под пальцев Линн.
Инструментальное вступление дало мне еще пару секунд передышки. Но потом пришло время петь. Я открыла рот и, как в моих самых страшны
Пронзительный визг.
Громкий.
Мышиный.
Писк.
Не теряя ни секунды, Линн повторила вступление.
Из-под ресниц потекли слезы.
За нашим столиком губы Лейни зашевелились. Я думаю, она пыталась молча подбодрить меня. Я посмотрела в один из горящих прожекторов, затем открыла рот, и мой голос сорвался.
Это не было похоже на мой голос, но я не остановилась. Линн присоединилась ко мне. Я подумала о человеке с десятью октавами, а потом представила, как мама хлопает мне, и мои нервы начали успокаиваться, и к тому времени, как мы дошли до припева, мне удалось обуздать свои нервы. Мой голос стал тверже, но он был все еще не так тверд, как мне бы хотелось. Моя диафрагма пульсировала, мой голос кружил вокруг меня, я видела потоки и завитки в воздухе, как пар. В какой-то момент я поняла, что Линн перестала петь.
Я пою сама по себе.
Я снова запаниковала, но Рей провела рукой по щекам, и по какой-то причине ее слезы придали мне сил, наполнили энергией легкие. Я села прямее, расслабила челюсти и без единой ошибки закончила песню. Когда затихли последние ноты, Рей, Лейни и Стеффи вскочили на ноги и закричали громче всех в зале.
И тут раздались аплодисменты.
Люди хлопают в ладоши.
Хлопают мне.
Линн сжала мою руку и подняла ее, как будто я только что выиграла в боксерском поединке.
– Не могу поверить, что ты так поступила со мной… – прошептала я.
Она подмигнула.
– Энджела Конрад, ребята. Запомните это имя. Вы еще не раз его услышите. Очень много раз!
Когда я шла на свое место, два человека остановили меня, чтобы сказать, как они впечатлены моим выступлением. Энергия трещала в моих венах, взрывалась в моей голове, размывала шум вокруг меня. Я едва слышала новую песню, которую пела Линн.
Рей крепко обняла меня.
– Это. Было. Офигенно. Я так горжусь тобой, подружка. – Она чуть не задушила меня своими объятиями, но признаю, это было приятно.
Мне было приятно.
Когда она отпустила меня, и я упала в кресло, Лейни наклонилась ко мне и прошептала:
– Вау.
– Правда? – пропищала я.
Она улыбнулась.
– Я совершенно серьезно. Смертельно? Верно, Рей?
Рей усмехнулась.
– Правильно.
Мы больше не разговаривали до конца выступления Линн. Правда, как только оно закончилось, Лейни спросила меня, не эту ли песню я написала для конкурса Моны Стоун. Я кивнула. А Рей сказала, что это нечестно по отношению ко всем остальным участникам, потому что теперь они не смогут победить, и я закатила глаза.
– И каково это было? – спросила Стеффи.
Я потянулась к своему стакану с газировкой, но мои конечности дрожали так сильно, что мне потребовалось две попытки, чтобы сомкнуть пальцы вокруг него и поднести его ко рту.
– Ужасно и удивительно.
Стеффи с улыбкой потягивала вино.
Между выступлениями был перерыв. Официантка принесла нам еду. Линн и Стеффи встали, чтобы пообщаться, в то время как Рей, Лейни и я начали набивать рты. В основном я. Эти двое были слишком заняты обсуждением симпатичного солиста Moon Junkies.
– Вы подняли нам планку, Энджела Конрад.
Я чуть не подавилась едой, когда заметила, что парень, о котором шла речь, стоит над нашим столом, и его голубые глаза с подведенными веками смеялись нам.
Он протянул мне руку.
– Меня зовут Тай.
Я пожала ему руку, и он протянул ее Рей и Лейни. Лейни сказала ему, что они круто выступили на выпускном вечере, а Рей, которая никогда за словом в карман не полезет, вдруг не смогла произнести ни единого слова. Она просто смотрела на него и пожала ему руку.
– И давно ты поешь? – спросил он.
– С тринадцати лет, – ответила я.
– Это ты написала? Музыку и текст?
– Да, это я.
– Действительно впечатляет.
У меня сердце упало в пятки. Может быть, Тай и не так знаменит, как Мона Стоун, но он в какой-то степени знаменит, и он посчитал, что моя песня была впечатляющей.
Может ли человек умереть от блаженства?
– Не думаю, – сказал он, и я предположила, что Рей задала ему вопрос, но он смотрел на меня.
Я поднесла ладонь к губам.
О нет.
Снова.
Тай улыбнулся.
– После своего первого выступления я тоже был не в себе. В любом случае я запомню твое имя. – Он подмигнул нам, черные ресницы опустились на его блестящие, как океан, глаза, а затем он направился к своим товарищам по группе.
– Вблизи он гораздо горячее, – сказала Рей.
Лейни покачала головой.
– Эй, фанатка, мы пришли ради Энджи.
– Я просто смотрела. В этом нет ничего плохого. – Рей встала. – Я сейчас вернусь. – Мы с Лейни обе посмотрели на нее, думая, что она пойдет просить у Тая автограф, но вместо этого она направилась в туалет.
Лейни взяла кесадилью.
– Он ведь ее сын, не так ли?
– Ее сын? Чей сын?
– Тен. Он ведь сын Моны, не так ли? – Я, наверное, побледнела, потому что Лейни медленно закивала.
