Улыбка украсила ее губы – ненадолго, но достаточно, чтобы я заметила, что когда-то между Моной и ее бывшим мужем была привязанность. Не знаю, почему меня это так удивило. В конце концов, у них общие дети. И их аж двое. Один из них мог быть ошибкой или случайностью, но не два.
– Ты очень страстная девушка, Энджела. – Она бросила взгляд на буфет, на Тена, Нев и мою мать. – Страсти могут быть разрушительными. Особенно когда ты женщина. В то время как мужчин прощают за то, что они не укладывают своих детей спать по ночам, женщин – нет, точно так же, как нас не всегда благодарят за то, что мы приносим домой большую зарплату.
Вот что произошло между Джеффом и Моной? Он негодовал на нее за то, что она отдает предпочтение работе и зарабатывает больше, чем он?
– За несколько недель до того, как я родила Неваду, мне предложили собственное шоу в Вегасе. Я не могла отказаться от него. Так что я подписала контракт, а потом ее папа подписал еще один документ, постановив, что я не гожусь в матери, и забрал обоих моих детей.
Я была совершенно сбита с толку. Я не могла отличить ложь от правды. Мона делает из себя жертву, но так ли это?
– Вы боролись за них? – Я словила себя на том, что спросила это вслух.
Она снова перевела взгляд на меня. Хотя ее лицо сияло от розово-золотой пудры, посыпанной на веки и скулы, ее взгляд был мрачным.
– Разводы – это грязно и болезненно. Бороться – значит делать все еще сложнее и болезненнее. Для всех. Кроме того, Джефф был в некотором смысле прав. Я предпочитала быть на сцене перед тысячами людей, чем сидеть за обеденным столом с детьми и мужем. – Она обвела взглядом аудиторию. – Поэтому я отпустила их, и это разорвало меня на части, но, по крайней мере, удержало их вместе.
Ее искренность толкнула меня обратно в тот пустынный, сумрачный день, когда Тен сломал пьедестал, на который я поставила Мону.
– Вы жалеете об этом?
– Я бы никогда не добралась туда, куда хотела, если бы осталась.
– Так вы жалеете об этом?
Она провела рукой по волосам, кольца поплыли по золотисто-коричневым локонам, похожие на мерцающие корабли.
– Ты хочешь, чтобы я сказала «да», но это была бы ложь. Как ты и сказала в своей песне, я гналась за своими мечтами. И люди пытались оттащить меня назад. Некоторые даже заставляли меня спотыкаться.
– Но я снова встала на ноги. Падать больно, Энджела, как и оглядываться назад, но только полная остановка может по-настоящему все разрушить. Мне очень интересно посмотреть, что ты будешь делать. У тебя есть все, что нужно. Талант. Внешность. Харизма. Эта сцена принадлежала тебе.
Меня раздражало то, как глубоко проникла ее похвала в мое сердце.
– Тебе нужно немного больше репетиций и гораздо больше возможностей, а это две вещи, которые я могу тебе предоставить.
Несколько недель назад я бы завизжала, но это было несколько недель назад.
– Ты не обязана отвечать мне сейчас. Дай себе некоторое время на то, чтобы все обдумать.
– А как же Нев?
Она нахмурилась.
– Как же Нев? Вы не собираетесь предложить ей репетировать?
Мона пристально посмотрела на дочь.
– Нет. – Ее ответ был краток и лишен всякого сомнения. – Моей дочери не нужен наставник, ей нужна мать. И я никогда не стану ею для нее. Если я предложу ей стать ее наставником, границы между нами расплывутся, и ее сердце будет разбито, потому что она будет ожидать большего, чем я могу ей дать.
– Но вы ведь можете дать ей хоть что-нибудь.
– Мое время. Я могу уделить ей немного своего времени. Если Джефф позволит.
– Ей бы это понравилось.
– Ты так думаешь?
Как она может сомневаться в том, что дочь жаждет ее внимания?
– Я знаю это.
Мона кивнула.
Тен повернулся, он переводил взгляд то на меня, то на свою сестру, потом снова на меня. Я почувствовала, что он начал нервничать. Я опустила ручку на бумагу и выгравировала свое имя на линии, а затем вне линии, буквы заняли больше места, чем было дано.
Это все, что я готова дать Моне сейчас, но возможно, когда-нибудь… когда-нибудь я смогу дать ей больше. Я положила ручку и встала, протягивая руку.
– Благодарю вас, миссис Стоун.
– Мона. – Она взяла мою руку и пожала ее. – Теперь ты знаешь, как меня называть при следующей встрече.
Когда наши руки разъединились, она ушла первой. Она не направилась в сторону Невады и Теннесси. Она даже не удостоила их взглядом. И это меня огорчило. Мне стало обидно за них.
Я долго не двигалась, но потом мама позвала меня по имени, и я вернулась к ней. Тен протянул мне руку, и, хотя мама стояла рядом, я взяла ее.
Когда мы выходили, Нев бросила последний тоскующий взгляд назад.
Я не стала оборачиваться.
Я продолжала идти.
Я продолжала смотреть вперед.
Нет, это неправда. Я продолжала смотреть вокруг, на людей, которые двигались в том же направлении, что и я, потому что в отличие от Моны я не хотела терять их из виду.
