Глаза Нев полезли на лоб. И мамины тоже.
– За тобой должок, помнишь? – добавила я.
Нев опустилась еще ниже на деревянной скамье.
Я начала играть первые аккорды своей песни.
– Меня бы здесь не было сегодня, если бы не ты.
Это заставило ее резко вскочить с места. Может быть, потому что Нев испугалась, что я могла сболтнуть лишнего. Она посмотрела на маму, потом на Мону. Когда Мона наклонила голову в сторону сцены, Нев понеслась вперед, словно движимая невидимой силой. А потом она поднялась по лестнице, ее колени дрожали, ресницы хлопали.
Я наклонила голову к скамейке, и она поспешно села.
– Это не снимается, не волнуйся, – сказала я ей.
Цвет лица у Нев стал восково-серым, как у человека, который столкнулся лицом к лицу со своим величайшим страхом. Я толкнула ее плечом. Она подняла на меня глаза.
– Так вот почему Линн…
– Заставила тебя порепетировать мою песню? – Я кивнула, а потом, не сводя с нее глаз, прошептала: – Готова?
Она отрицательно покачала головой.
Я наклонилась и прошептала:
– Ну, я тоже не была готова, но ты не оставила мне выбора, так что я возвращаю тебе должок.
Я нажала на клавиши пианино, настолько сосредоточенная на Нев, что театр и все, кто был в нем, растворились.
– Раз, два, три, – сказала я, отмечая ритм легким кивком головы.
А потом я начала играть песню, которая привела меня на эту сцену.
Когда я закончила вступление, губы Нев были все еще плотно сжаты.
Я толкнула ее локтем, и она подпрыгнула.
– Сейчас, – пробормотала я прямо перед началом первого куплета. Но она не поет.
– Ты же знаешь эту песню. Ну же, – тихо сказала я.
Нев все еще не разжимала губ.
– Что там на твоем браслете написано? – прошептала я ей.
Она нахмурилась, потом перестала заламывать пальцы, чтобы прочесть слова на нем. Она должна поверить им.
Мои пальцы бегали по клавишам, разогреваясь к припеву. На этот раз, вместо того чтобы петь в одиночестве, я повторяла такты, ожидая, что Нев присоединится ко мне.
Ее губы оставались неподвижными.
Переигрывая припев, я сказала ей:
– Я остановлюсь и уйду отсюда, если ты не будешь петь.
Ее голова дернулась, а затем ее взгляд наконец оторвался от клавиш и сфокусировался на мне. Я качала головой в такт ритму, пристально глядя на нее, заставляя забыть, что ее мать находится в зале.
Мои пальцы снова играют припев. На этот раз клетка губ Нев открылась, чтобы выпустить завораживающий звук, который растекся в пустоте вокруг нас.
Ее голос выходил из нее, распространяясь, как бархат и чернила, по старому театру, покрывая все и вся своей чудесной, хриплой темнотой.
Мне показалось, что мы снова в моей гостиной, поем вместе в самый первый раз, наши голоса перекрываются и сплетаются.
