– Не ручаюсь за то, что это совпадение, – прямо ответила девушка. – Но они друг другу очень понравились. Сейчас они живут вместе в гостинице возле моря. Арендуют одну из верхних комнат. Расспросить не могу – Мелани… То есть мадемуазель Марсо редко бывает у нас. В последнее время она все больше живет там. Наверное, готовятся к завтрашнему турниру.
– Ну разумеется, – усмехнулся Лавуан. – Чем же еще двое молодых людей могут заниматься в отеле.
Фрида понимала к чему клонит француз. От этого ей становилось все более неловко. Она то и дело потирала друг об друга тонкие ножки.
– Каков он из себя?
– Высокий и худой, – пожала плечами девушка. – Как и все эфиопы черный с жесткими кучерявыми волосами. Поговорить с ним не удалось. Он молчалив, да и французский знает очень плохо. С Мелани они больше общались по-английски. Он долгое время жил в Англии.
В коридоре, прямо возле двери в комнату Лавуана, пронзительно скрипнула половица, заставив Фриду и Филиппа машинально повернуться в сторону противного звука. Через мгновение в проеме оказался Рене, переминавшийся с ноги на ногу, ощущая явный дискомфорт от ситуации.
– Что-то случилось с повозкой? – поинтересовался Лавуан.
– Нет, мсье Лавуан, – тихим голосом ответил Рене. – Я отогнал ее за угол, чтобы она никому не мешала, – парнишка двинулся в сторону собеседников. – Я боюсь, мы не успеем на рынок, если сейчас же не поторопимся…
Фрида была явно ошарашена видом Рене. Пусть она ничего не говорила, но взгляд ее кричал от изумления этим странным существом. На лице виднелась гримаса интереса и ужаса, а также целого ряда сопутствующих вопросов, которые, стоило бы Рене покинуть комнату, тут же посыпались на писателя.
– Фрида, это Рене, – представил своего товарища Лавуан. – Назовем его, скажем, одним из сожителей, с коими мне пришлось делить свой кров в эти нелегкие времена. Рене, это Фрида, моя добрая подруга и коллега по работе в театре.
Характеристика, данная Филиппом, воодушевила Фриду так сильно, что глаза ее неестественно засветились. Девушку только что приняли в серьезные круги французского театрального общества, и не в качестве обслуги, чье место возле гардероба, а в равную себе позицию. Разумеется, после такого комплимента все думы о странности новоприбывшего мальчика сразу уже улетучились из рыжей головы девушки.
– Очень приятно, – сдержанно поклонился Рене. – Кажется, меня все больше затягивает в мир театра. Никогда бы не подумал, что окажусь в таком обществе…
– Жизнь порой приводит нас в самые странные места, – пожал плечами Филипп. – Разве думал я, что окажусь в цирке? Конечно же нет. Но я благодарен сему обстоятельству.
– Почему же? – поинтересовалась Фрида. – Это спасло Вас от смерти, – спохватилась девушка, ответив на свой же вопрос, – как же я сразу не догадалась…
– Не только поэтому. Атмосфера цирка помогла мне дописать свою пьесу. Сказать по правде, я полагал, что после всех произошедших событий, мне не удастся завершить свой труд.
– Жаль только, что его так и не покажут на сцене, – вздохнула Фрида.
Филипп достал из сумки свою пьесу. Мятые страницы молчаливо глядели на писателя.
– Нам надо ехать, – повторил Рене.
– Ты прав, – согласился Лавуан.
Оба француза двинулись в сторону выхода, как вдруг услышали недовольный голос немки:
– Мсье Лавуан! Я еду с вами! Не для того я ходила сюда изо дня в день, чтобы обрести Ваше присутствие на несколько минут, и затем вновь навсегда потерять!
Голос Фриды звучал твердо и четко.
– Хорошо, Фрида, – кивнул Филипп. – На нас всех вполне хватит места. Идемте же.
Троица быстрым шагом покинула здание, не попрощавшись с хозяйкой, не пожелавшей выходить из своей комнатушки. Они направились к краю здания на пересечение с соседней улицей, где оставил свой экипаж Рене. Мальчик сильно волновался за целостность оставленной им на произвол судьбы повозки, потому спешил куда больше остальных. К счастью, с брошенной телегой и лошадью было все в порядке, что удивительно в столь большом городе.
– Слава Богу, – взмолился Рене в благодарностях вездесущему.
– Слава добрым французским горожанам, – поправил его Филипп.
