Но это в грубо-крупном масштабе; приблизься, вглядись детальней – увидишь нюансы, перепады и пестроту. В Африке и в странах жесткого ислама общий уровень самоубийств меньше, но чаще, чем в других странах, кончают с собой женщины (в Афганистане более 90 процентов самоубийств совершаются женщинами). В отдельных местах Юга суицид концентрируется не слабей, чем на Севере, – например, в островной жаркой Шри-Ланке, соперничающей с Россией за мировой рекорд по подростковым самоубийствам, или в не менее жаркой южноамериканской Гайане. На то есть местные причины от
По долготам картина еще пестрее. Врожденная суцидабельность проявляет себя и на Западе, и на Востоке, у одних народов больше, у других меньше, и это влияет на их судьбу. Обратным порядком: история народа, его верования, традиции и законы, его отношение к самому себе, его положение здесь и сейчас, во всех составляющих – все влияет на то, в какой мере и каких формах проявляется суицидабельность.
На момент этого отчета из первых по уровню самоубийств десяти стран мира две верхние строчки занимают на Востоке Корея, на Западе Литва. Далее сверху вниз: на Востоке Казахстан – на Западе Белоруссия. Сразу за ними на Востоке Япония, а далеко на Юго-Западе, в Южной Америке Гайана. Следующие: на Востоке Китай, на Западе Украина. Затем: на Западе Венгрия – на Юго-Востоке Шри Ланка. Сразу за первой десяткой – широко раскинувшаяся от Запада к Востоку Россия, уровень самоубийств в которой подвержен большим колебаниям и достигает в отдельные годы мест в верхней тройке.
Особняком стоят близко соприкасающиеся друг с другом крайний российский Северо-Восток (Чукотка) и крайний Северо-Запад мира: Гренландия (датское подданство), северные территории Канады (Нунавут, Юкон) и принадлежащая Соединенным Штатам Аляска. Эти огромные редконаселенные пространства северного полушария долгие годы держат абсолютное мировое первенство по частоте самоубийств, особенно Гренландия, где каждый год из каждых ста тысяч жителей около ста кончает с собой. Суициды совершают, как правило, коренные жители этих мест. Почему – рассказ дальше.
Как видишь, количественно примерно равные пиковые суицидальные зоны есть и на Западе, и на Востоке. И там, и там врожденная суицидабельность дает регулярные печальные урожаи; но способы сбора этих урожаев – социально-психологические движители и ограничители самоубийств, их культуральные аранжировки – существенно различаются.
В западноевропейских странах и в России самоубийство давно числится в моральных сорняках, подлежащих выпалыванию. А на Востоке – деяние обжитое и окультуренное. Смерти на Востоке боятся так же естественно, как и на Западе, но не так от нее шарахаются, не так ужасаются, не так вытесняют из сознания. Попробовал бы житель Парижа или Санкт-Петербурга подарить своему папе, дедушке или другу красивый гроб – его бы, говоря мягко, не поняли. А в Шанхае такой подарок будет принят с искренней благодарностью: дорогая нужная вещь, и уж непременно будет использована по назначению.
Самоубийство вписалось в менталитет нескольких больших восточных народов как общественно приемлемая и даже предписанная реакция на определенные житейские ситуации. Угнетают, издеваются? Обидели, оскорбили? Не нравится – можешь дальше не жить. А можешь и наказать обидчика самоубийством в его присутствии. Такой же способ мести за нанесенную обиду был распространен среди финноугорских народов: повеситься во дворе или в доме своего оскорбителя. Верили, и не без оснований, что после этого дух самоубийцы будет неотвязно мстить угнетателю в его собственном жилище, и еще через века место, где самоубийство совершено, будет проклятым. Не справился с делами, не выдюжил карьеру, не оправдал ожиданий семьи, начальства? – накажи себя сам тем же способом, и тебя поймут и простят.
