Яга запела, так тонко, пронзительно — возводила чары защитные.
Ветер усилился, молнии хаотично заметались, и на лес бриллиантовым дождём опустился хрустальный купол. Где-то там, за горизонтом, пошёл сильный ливень с крупным градом, чёрные тучи изрыгали молнии, а тут, под куполом, встала двухвостая радуга, освещая переливчатым сиянием свежую зелень листвы.
… — Всё же, кудесница, Яга. — думал ворон, сидя нахохлившись на краю ступы. — Сколько веков, а задора в ней девичьего не убавляется, а он староват стал для подобного рода забав, но дело есть дело. Защитные чары — дело тонкое, требующее сноровки и внимания, мастерства и понимания. — он подал Яге пузырёк с живой водой. — Одно неверное движение, и защитные чары могут обратиться во вред, а не на пользу, и такое он видел, когда защитный купол покрылся льдом, и под ним воцарилась вечная зима. Долго тогда исправляли оказию, много заклинаний перепробовали, только через полвека справились.
Яга петь закончила и плеснула живой водой из пузырька — над куполом появилось мягкое свечение, всё вдруг заискрилось, засверкало, закружилось в радужном вихре и исчезло.
— Красота! — выдохнула Яга, любуясь творением рук своих. — Обожаю всё красивое, и на душе светлее становится, и жить хочется, и любить всё вокруг. Даже пакостничать не интересно, а что поделаешь, работа такая. — вздохнула она. — Ну что, Серафимушка, айда до дому, скоро гости собираться начнут, а нам ещё болотце глянуть надобно, травки волшебные собрать, таблички везде расставить, чтобы наши знали, кому какое место отведено, уютненько должно быть, по-домашнему.
Тем временем кот все окрестности обежал, всё обследовал. Недалеко от дома, в рощице, дубочек молодой себе заприметил, приглянулся он ему — свеженький, листики зелёные, крона густая, лет сто, не больше — молоденький совсем. Будет куда цепь намотать, библиотеку в стволе разместить, где сказки рассказывать, да барышень очаровывать.
Метнулся было в избушку, за цепью золотой, да вспомнил, цепь-то тяжеленная, нести не с руки, то есть не с лапок, надо-бы подмогу позвать, да кому ж такое дело щекотливое доверить? Чай не простая цацка, не безделица, золото наивысшей пробы, весу невиданного, ещё сопрут, нехристи. Подумал так, да решил, что окромя домового — никому это дело доверить нельзя будет, а уговорить его — ох непросто, если только настращать, что приказ самой Яги, так ведь потом точно веником огребёт за враньё. Яга, хоть и женщина, но вранья не терпит, за версту его чует, и очень у неё настроение потом портится, что даже в своего любимчика предметами разными швыряется без разбору, и ведь не промахивается.
— Н-дааа… — задумчиво поглаживая шикарные усы, протянул кот. — Придётся самому как-то исхитряться, да домового умасливать, чтобы подсобил.
Весь в раздумьях кот вошёл в избу. Домовой сидел на печи и плёл лапти.
— Значит так! — с порога начал кот. — Дело у меня к тебе, Нафанечка. Друг ты мой старинный, друг ты мой сердешный…
— И не уговаривай, не потащу! — не дав закончить масляные речи, недовольно пробурчал домовой.
Кот аж сел от неожиданности.
— Ишь что удумал, чтобы я цепь твою волок, и опять за обещания? Я те что, лошадь тягловая? Не пойдёт, и не проси!
— Нафанечка-а-а, — заюлил кот, — я вот всё смотрю, хозяйственный ты у нас, всё по дому делаешь, всё починить можешь. — с этими словами кот спрыгнул с сундука, и начал ходить кругами около домового, пушистым хвостом обмахивая. — А кафтанчик-то у тебя уже старенький, молью траченный, да выцветший. А ведь негоже хозяину дома в таком наряде гостей встречать, да и самому уж поди не по нраву.
Домовой недовольно оглядел свой кафтан, отметил несколько дырочек, огладил рукой выцветший рисунок с некогда яркими петухами, и вздохнул тяжко.
— Сойдёт! — обиженно отвернулся он от кота.
— Да разве ж можно так? — кот подошёл поближе к домовому, преданно заглядывая в глаза. — Я ж не к обиде, я же от беспокойства, помочь тебе хочу. Я тут, когда ревизию в сундуках наводил, такой отрез парчи видел.
— Какой отрез? — насторожился домовой. — Почему я не знаю, я не заказывал!
— А это и не ты, это Ягусе в благодарность поклонник из самого Иерусалима отрез прислал, подарок на память. Красивый такой, узорчатый, с птицами дивными — с хвостами яркими, и рисунок-то какой красочный, словно живой! — мурлыкал кот.
— Кхех. — недовольно откашлялся домовой и покачал головой. — А я при чём? Мне чужого не надо, а Яга его мне в хозяйство не даст.
— Эх, не даст! — картинно вздохнул кот и присел рядом с домовым на краешек печи. — А вот если я поспособствую, намекну ей издали, деликатненько — обязательно поделится, на кафтан хватит.
Домовой нервно теребил лыко — отрез на кафтан ох как хочется, да ежели ещё яркий, да с птицами заморскими. Но ведь проведёт его котяра, уж сколько раз было — наобещает горы, а как до дела — так в кусты, дескать не обещал, пошутил, и вообще вам всё приснилось. Грустно вздохнул домовой, не видать ему нового кафтана, но уж больно хочется.
Заметив сомнение в глазах домового, кот перешёл в контрнаступление:
