— Чегось? Ты чего ругаешься, старая? — возмутился Кощей. — Какой ещё феррр, ферр… — он раздражённо махнул рукой. — И не выговоришь.
— Дурень! Железо это, по-латыни. Кости вон свои укрепи, не ровен час рассыплешься.
— А ты не умничай! — огрызнулся он. — И вообще, долго там этот показушник красоваться будет? — кивнул он в сторону Водяного. — Хоть бы подошёл уже, поздоровкался… Подумаешь, прынц выискался.
— Да-да-да! — согласно закивал головой волк. — Я вот тоже смотрю, уплясались прям все. Ещё этот зелёный, с крыльями…
Музыка стихала, хоровод плавно опустился на землю. Оглушительные аплодисменты накрыли поляну. Танцоры благодарно раскланивались. Кузьма благосклонно улыбался, и тихонько мурлыкал, принимая фееричные восторги исключительно как свою заслугу.
У Татьяны слегка кружилась голова, и от воздушного танца, и от невероятной, просто сказочной красоты, но на земле, она чувствовала себя спокойнее, чем в воздухе.
Водяной подошёл к Татьяне, учтиво склонился и поцеловал ей руку.
— Я заворожён вашей красотой и грацией. — произнёс он, глядя Тане прямо в глаза. — Приношу свои извинения за утренний инцидент.
— И я прошу меня простить. — покраснела Татьяна. — Я не ожидала…
— Я виноват. — покорно опустив голову повинился Водяной. — Позвольте мне загладить мою вину и предложить вам ночную прогулку по озеру, вдоль лунной дорожки. Это так красиво и так романтично, я вам покажу…
Водяной не успел докончить фразу, прерванный самым грубым и неподобающим образом. Между ним и Татьяной встал Горыныч, свирепо раздувая ноздри, из которых повалил дым.
— Мы тебе сейчас сами покажем!
— И расскажем!
— И дадим попробовать! Ишь ты, мечтатель-романтик, склизкий такой, а туда же! — рычал Горыныч. — И неча на нас глазами стрелять, думаешь латы надел, трико натянул и уже принц что ли?
Водяной резко позеленел от злости, вытянулся в струну, став чуть выше ростом, сжал кулаки готовый броситься на обидчика, как тут…
— Мальчики, мальчики, ну будет вам, будет! — кот появился как из-под земли и встал между враждующими, примирительно подняв передние лапы. — Пойдёмте к столу, выпьем по чарочке, остынем, или согреемся. Сейчас время для первого танца Яги и Кощея, а вы тут ссориться удумали.
— Брешешь! — три головы разом повернулись и шесть пар округлившихся глаз уставились на кота.
— Не может этого быть! — воскликнул Водяной.
— А вот и может! — довольно промурлыкал кот. — Сейчас сами всё увидите.
— Неужто простила? — недоумённо переспрашивали головы друг у друга.
— Столько столетий минуло… — задумчиво протянул Водяной.
Таня внимательно слушала разговор, и никак не могла понять о чём речь, что произошло между Ягой и Кощеем, и почему так важен этот танец. Она вопросительно посмотрела на кота, но тот равнодушно пожал плечами, и виляя пушистым хвостом направился к столу.
Горыныч, крепко держа Таню за руку, торжественно подвёл её к столу, услужливо пододвинув стул. Серый тут же оказался рядом и протянул Тане хрустальную вазочку.
— Вот Танечка, испробуй. Специально для тебя в светлый лес бегал, там у фей замок, а в замке тайные склады с пыльцовым мёдом. Едва уговорил поделиться — это редкость большая, да волшебная, говорят, что ни один смертный его не пробовал…
— Вот ведь врут и не краснеют олухи! — донеслось недовольное ворчание из-за спины Татьяны. В лапе кота материализовалась золотая ложка, которую тот немедля запустил в протянутую Тане вазочку с мёдом. — Санечка — любимчик Ягусин, ентот мёд сильно уважал, — продолжал Кузьма причмокивая, — а бабуля и рада была стараться для кудрявенького своего, подкармливала. Сластёна был ещё тот. Вот только, не спасла его волшебная сила мёда этого.
— Ты чего влез-то, усатый? — возмутился волк, и убрал из-под лапы потянувшейся за очередной порцией мёда вазочку. — Ты тут это, иди давай. Мы без тебя, как-нибудь…
— А я что, а я ничего! — заворчал кот. — Ну и уйду, и сидите тут без меня в неведении.
Кузьма обиженно повернулся к волку спиной. Серый поставил перед Таней вазочку. Янтарный мёд отливал перламутром с мерцающими золотыми искорками, источая нежнейший сладкий аромат.
— Спасибо, Серенький, я с удовольствием попробую. — Таня улыбнулась волку и почесала его за ушком.
Серый аж зажмурился от удовольствия.
Таня едва коснулась крошечной ложечкой золотистого нектара, как в ту же секунду, кот извернувшись, подлез Тане под руку и невесть откуда взявшейся огромной ложкой зачерпнул бо́льшую половину мёда, и с ехидным хихиканьем смылся за спину Горыныча.
— Кузьма! — раздался разъярённый рык волка.
— А чего сразу Кузьма-то? Не видел, не трогал, не брал, а если и брал-то на место поставил!
Вдруг лес замер. Смолкли все разговоры и перешёптывания, даже Серый прижал уши и устремил взволнованный взгляд на поляну. А там, в самом центре, полукругом расселись двенадцать молодцев, держа на коленях гусли диковинные. Все как на подбор — высокие, статные, в шитых яркими узорами рубахах.
Тане на плечо легла тёплая ладонь, она обернулась — за её спиной стояла Василиса. Наклонившись к самому ушку Татьяны, она прошептала:
— Смотри, смотри, сейчас начнётся!
