— Это какой-такой перстень? — насторожился кот и вытер хвостом слёзы. — Ты про перстень Борджиа? Так у него совсем другое предназначение, куриная ты башка! Ещё дед мой — Юлиан Базилевсович, этот перстень уволок, да спрятал от людей подальше. Там ведь как — надел перстенёк, поздоровкался с врагом за ручку, и всё, и нет никаких врагов. Яд смертоносный там в полом камне припрятан, и иголочка крошечная — укол, будто комарик куснул, а яд в кровь попал, и всё — вот и сказочке конец. В общем, куда пострашнее сказочка, чем про спящую красавицу.
— Сам ты, кошка морская серо-буро-перепончатая! — огрызнулся Серафим. — Я про кольцо золотое тебе толкую!
— Ай, Серафимушка! — всплеснула руками Вася. — А ведь забыли! Как хорошо, что ты всё помнишь! Перстенёчек тот — змеиного царя кольцо золотое, которое с руки на руку перекидываешь, и невидимые помощники всё для тебя делают! И перенесут, куда скажешь, и всё что пожелаешь исполнят!
— Вот ведь, память девичья! — спохватилась Яга. — И я забыла! Тебе Танюша оно и в подарок от нас будет — на память, да для помощи. Только не злоупотребляй, знаешь же, к магии подход особый нужен, бережливый. Чуть промахнулся — и всё. Всё порушить можно.
Таня шлёпнулась на стул, лицо руками закрыла.
— Нет бабуля, не возьму — уж больно большой соблазн, я же к тебе каждый вечер прибегать начну. Да и потерять боюсь. Опасно это, а если злые люди про это кольцо узнают? Даже подумать страшно, что может случиться. — горько вздохнула она.
— Мудрая у меня внучка! — раздался от дверей хриплый голос.
На пороге стоял Кощей в человеческом обличии — в костюме двойке, с аккуратно подстриженной белой бородой.
— Дедуля! — взвизгнула Татьяна, и бросилась Кощею на шею. — Как хорошо, что ты пришёл!
Кощей покраснел от смущения.
— Да разве ж мог я, с ягодкой моей не попрощаться? — смущённо пробурчал он.
— Припёрся, злыдень! — ворчала Яга. — Чегось тебе надоть?
— Ты не ярись, Аглая… — виновато сказал Кощей. — Я ж не с пустыми руками, а с подарочком…
— Ишь ты, с подарочком он! А как мало-мальски доброе дело сделать, так ты в кусты. Внучки меня лишаешь!
— Дак я… Это… — покраснел Кощей. — Не всё в моих силах, законы природы никто не отменял, сама же знаешь. Мы тут с водяным покумекали, да решили зазор в междумирье не заделывать. Его мокрейшество защитные чары свои поставит, да только одного человека они и пропустят. — Кощей посмотрел на Таню и улыбнулся. — Ну и болотце своё на двадцать шагов передвинет, чтобы ты ноги каждый раз не мочила. Так что… Добро пожаловать в сказку.
— Деда! — счастливо пропищала Таня, и крепко обняла Кощея.
— Задушишь, внученька! — прохрипел Кощей.
— Вот ведь можешь, когда хочешь! — умилилась Яга, смахивая слезинку.
В дом ввалились Серый с Горынычем и кинулись к Тане обниматься.
Кот тем временем, на стол быстренько собрал: салатики разные, да закуски свежие, шашлык горячий, соком исходящий, соусы острые, да бутылочку горькой на стол водрузил. Домовой приборы столовые расставил, хлеб горячий из печи достал, девочкам морс ягодный подал. Ворон травы душистые, ароматные принёс. Вася лукошко свежих ягод поставила, да коту пальцем пригрозила, и шёпотом пристыдила:
— Опять за старое? Сказано тебе — не укради!
Кот недовольно махнул хвостом и раздражённо пожав плечами, фыркнул:
— Я совсем чуточку, да на благое дело. А если очень хочется, то немножечко можно, я же кот! И вообще, там у них в ресторане много чего лишнего пропадает, и не заметят.
За столом посидели знатно. И горестное прощание превратилось в доброе застолье.
— Спой, Танечка. — попросила Яга. — Спой для меня песенку, я голосок твой запомнить хочу, чтобы журчал, как горный ручеёк в жаркий полдень — душу успокаивал.
— Спой, внученька. — тихо вторил Кощей. — Мне твои песни сердце согревают, хоть и твердят, что нет его у меня.
Таня покраснела, и хотела уже было отказаться, но увидев взгляды милых старичков, ставших родными и любимыми за столь короткий срок, закрыла глаза и запела:
И полилась песня, как ручеёк — звонкими переливами, и как в прошлый раз, в звенящей тишине запели птицы, вторя её голосу, к дому пришли звери лесные. Леший на окошко букет Таниных любимых ромашек положил, Кикимора венок из полевых цветов сплела. Горыныч всхлипнул и уткнулся в скатёрку, Серый обнял его успокаивая. Домовой заслушался, украдкой утирая слёзы, ворон нахохлился, а кот, тайком поедавший сливки — отставил от себя крынку и замер в задумчивости.
— Хорошо! — хрипло сказал Кощей, когда песня кончилась. — Ну, пора прощаться. Долгих проводов не терплю, а посему — пора мне.
Кощей обнял Татьяну, поцеловал в лоб, и тихо шепнув ей на ушко: «До встречи, внученька», взмахнул плащом и исчез.
Яга слёзы платочком утёрла, сняла с шеи бусы алые, кораллы её любимые, и на Таню надела.
