На курсах мне никто ничего толком не объяснял, пока я до завуча не добрались. Наша милейшая мудрая завучиха, солидная, серьезная такая – прямо главврач санатория на югах, смотрела на меня сквозь начальственные очки и очень убедительно говорила, что полного среднего специального образования наше учебное заведение не дает по причине отсутствия или неполного отражения в программе таких предметов, как истмат, диамат и история КПСС. Ну, так нужно добавить эти предметы в программу – умно посоветовала я. Однако завуч была не согласна со мной. «Понимаете, милочка, – объясняла она мне, – главным бухгалтером промышленного гиганта с нашими курсами трудно стать, потому как есть ФИНЭК и высшее экономическое образование вообще. А вот главным бухгалтером предприятий местной промышленности – сколько угодно. Представьте себе, что-то случилось у вас на работе не то, понимаете? А у вас даже среднетехнического образования в этой области нет, вы предвидеть ничего не могли и ошиблись, ну, только чуть-чуть…». Тут я все поняла и покраснела ужасно, и перестала вопросы руководителям задавать. Почти весь учебный материал был на практике мне знаком по работе в разных местах и, особенно, на ВЦ[1], на работе начальники шли мне навстречу во всем, поэтому я успешно прошла тот курс и получила свидетельство с правом работы главбухом, но "среднего специального образования" у меня до сих пор еще нет.
Затем я долго работала на том же заводе бухгалтером, никакой карьеры делать не стремилась, все мои мысли занимала семья. В перестройку работала вторым бухгалтером научно-производственных кооперативов, но это движение по общим экономическим причинам заглохло у нас на корню. Попробовала было силы в торговле, но сразу увидела – не мое. А на пенсию я ушла с должности ведущего бухгалтера в системе министерства культуры, и в моем ведении был наш городской музей. Я отказалась от более выгодных в материальном отношении предложений, так как хотелось мне перед пенсией хотя бы немного поработать с чем-нибудь чистым и светлым для души. И я никогда не забуду, как приходила в музей со служебного входа даже в "закрытые" дни, общалась с сотрудниками и была в коллективе своя. А материально нам помогал тогда уже вставший на ноги сын, а так же оставались востребованными в разных местах и специальность мужа, и разные его личные ноу-хау, благодаря которым изношенное донельзя оборудование продолжало работать на заводе и на сторонние заказы, и на быстро худеющий план. И хотя везде по деньгам это было не много, но стабильно. В общем, мы пережили трудные времена. Во время кризиса 98-го года случился забавный экономический эпизод. Незадолго до кризиса сын заказал в одной частной столярной мастерской прекрасный стеллаж для книг.
А тут обвалилось все. Предприятие, на котором работал сын, выдержало это с очень большими потерями и трудом, многие мелкие предприятия разорились совсем. Исчезла и столярная мастерская, никто о заказе у нас и не вспоминал – было не до того. После кризиса примерно через год кто-то нам позвонил и обрадовал, что мастерская восстановлена и возобновила работу. Поскольку же наш заказ был еще до кризиса проплачен, то теперь требовать дополнительных денег они вроде бы не вправе от нас, но изменились все цены на всё и выполнить заказ в прежнем объеме теперь они не могут. Так не согласится ли заказчик на замену материала и более простую обработку? Мы были счастливы уже от того, что кто-то еще рядом с нами выкарабкаться сумел, и согласились на все. Вскоре стеллаж был доставлен; он выполнен из простого материала, но удивительно прочно и аккуратно, и он мощно стоит до сих пор – и сто лет простоит как скала. Вот такие порядочные люди бывают в нашей стране: кризис, не кризис – договоры следует выполнять. А могли бы ведь просто "забыть" тот заказ – никто бы не вспомнил о нем.
