Буржуазная действительность меня разочаровала, но плакать я не стал. Конечно, огорчает, что древний вопль «хлеба и зрелищ!» превратился теперь в техногенное питание со множеством искусственных приправ, в телик, дурацкие видеоигры да интернет. А демократия как была ничем, так и осталась – в древности ведь и римские императоры только потому и действовали под демократическим лозунгом SPQR, что ни «сенат», ни «народ» толком не понимали современных их жизни проблем, как не понимают того и сейчас ныне действующие сенаторы да народы. Чтобы понимать их – нужно очень много учиться, а чтобы решиться на это – предварительно нужно эти проблемы понять – получается замкнутый круг. Так что перспективы у человечества неважнецкие, но упование есть добродетель, и, возможно, Всевышний вбросит в сей перерастающий самого себя человеческий мир какую-нибудь спасительную новизну. То, чего нет до сих пор у людей, как не было труда у обезьян.
На всё на это я смотрел всегда со стороны. Оставаясь внешне вполне общительным и даже способным порою и пошутить со случайными прохожими по поводу автомашины, загородившей проезд, я привычно ограничиваю с давних уж пор более серьезный контакт. За время исторических перемен я три раза проходил разные профессиональные курсы, прикидывал свои возможности в перемене профессии, но перенес тяжелое заболевание с хирургией и последующей постоянной диетой и оставил намерение вступить в законную конкурентную борьбу за масло на хлебном куске. Я продолжал работу на заводе, на том самом участке, который уже описал. Завод и участок худели, но госзаказы поддерживали его, а также теплилась жизнь и в других уголочках завода и НИИ. Изредка оттуда, как и ранее, коллеги обращались ко мне. Пришлось серьезно вернуться к прежней профессии наладчика контрольно-измерительной аппаратуры и автоматически действующих устройств, поддерживая работоспособность аппаратуры, безнадежно выработавшей свой производственный моторесурс, но и программировать тоже приходилось в слабеющем ручейке задач.
Ушел я на пенсию, когда стали подводить глаза. Программировать по старой памяти в системах старой своей разработки еще могу, но для аккуратной перепайки микросхем зрение уже не подойдет. На предприятии осталось немного энергичных людей, в том числе некоторые члены того парткома, которые всегда поддерживали меня. Директор – энергичный человек, когда-то он был рядовым конструктором в одном отделе со мной. Перед моим уходом на предприятии стали появляться молодые энергичные лица начинающих инженеров только-только с институтской скамьи. Жаль, у меня не было случая контактировать с ними, да и было не много их. Уходя, обнулил я все свои старые связи с заводом – так захотел мой барьер.
Ну что теперь? Пенсионер, в прошлом ударник коммунистического труда, победитель Всесоюзного соцсоревнования, теперь ветеран труда. Барьер барьером, футляр футляром, а за свою работу я никогда не краснел и всегда понимал, что мой труд не только в зарплату идет, но и в фондах общественного потребления есть лепта также моя. Теперь не встречаюсь ни с кем, нарочно не лезу в простые социальные сети. Разве что контакты на Яндекс-фотках да Прозе.ру еще остались в игре у меня. Думаю часто о прошлом, о старине. Это не слабость – это особая сила, это мой личный футляр.
Мы мирно спим в заброшенных могилах,
Нас не тревожит новой жизни гам,
И разбудить нас, право же, не в силах
Ни ваш «дурдом», ни наш былой «бедлам».
Бесцветным стало нашей жизни бремя,
Мы долежим до Вечного Суда.
И на вопрос: – «Оставить ли вам Время?»
Не все из нас ответят Небу «ДА».
И как бы то ни было, но каждый год 7-го ноября в 10 часов вечера я ставлю на подоконник свечу, и она горит час в память о людях – и праведниках, и заблудших, сформировавших бешеный, неукротимый, хмуро уставший к концу странный ХХ-й век.
01.01.2015
Санкт-Петербург
Родилась я в Сибири, ближе к концу войны. Мамины родители были из старой сибирской семьи, вспоминается, что из казачьих корней. Но казачеством уже не занимались, а занимались предки хлебопашеством, да зимою водили обозы на линии Владивосток-Москва-Владивосток со всеми промежуточными городами: Иркутск, Чита… и т. д. А когда была построена железная дорога, то этот промысел не то, чтобы отпал, но на местных линиях очень востребован был. Бабушка ярко вспоминала, как зимними морозными ночами ее отец с дядьями внезапно являлись с дороги домой в заледенелых тулупах, и столько шуму, радости, переполоху они приносили с собой. И лошадей нужно сразу устроить, и вообще в восторге вся семья....
