– Сударыня, вот мой отец, он хочет сам поблагодарить вас за то, что вы сделали для нас!
Леони увидела слепого, как она догадалась, старика, приближавшегося к ним. Его суровое лицо тонуло в длинных белых волосах и сохраняло решительное и горделивое выражение.
– Сударыня, – обратился он к ней, – вы только что сделали доброе дело, и Господь не будет справедлив к вам, если не отблагодарит вас. Вы не просто подали милостыню ребенку, – возможно, вы вернули девочке семью: дав ей возможность попасть в город, вы дали шанс найти сведения о бросивших ее родителях.
Графиня не ответила старику, а резко повернулась к барону:
– Как странно, Арман, еще одно брошенное и потерянное существо. Сколько же таких несчастных в мире, если даже в таком небольшом экипаже их уже двое?
– Действительно странно. – Барон казался скорее встревоженным, чем просто удивленным. – Странно, – повторял он про себя, задаваясь вопросом, не его ли раб своей дьявольской властью подстраивал на пути эти необыкновенные встречи, предупреждая, как он и грозился, о своем незримом присутствии.
Графиня повернулась к нищему и промолвила с живым интересом и вежливостью женщины, отдающей должное несчастью:
– Я просила девочку, сударь, не покидать Орлеан, не навестив меня, прошу вас прийти вместе с крошкой, так как если я смогу быть вам полезной, то сделаю это с превеликим удовольствием.
– Кого мне спросить? – осведомился слепой.
– Спросите, – поспешила ответить Леони, – спросите госпожу…
– Будьте осторожны, – резко остановил ее Луицци, – не забывайте, что лучше не произносить ваше имя вслух, любая неосторожность…
– Вы правы, – согласилась она и сказала старику: – В этом не будет необходимости, я поселю вас в том же доме, где остановимся мы.
Карета была готова вновь отправиться в путь, пассажиры заняли свои места.
На этот раз Леони не сразу приступила к прерванному рассказу. Их разговор с Луицци вертелся вокруг того, что только что произошло, и каждый, хотя и по разным причинам, пообещал себе выяснить до конца новую тайну.
Затем Луицци заметил:
– Не стоит забывать, что это не единственная задача подобного рода, которую нам предстоит выполнить, поэтому соблаговолите закончить историю. Что стало с несчастной госпожой де Кони, после того как она попала в лапы негодяя Брикуена?
– Увы! – вздохнула госпожа де Серни. – Она стала его женой.
– Что, – закричал Луицци, – господин де Парадез!
– Не кто иной, как Брикуен. Благодаря женитьбе на госпоже де Кони он стал богат и под названием земельных владений спрятал свое низкое происхождение. Но, чтобы вы не осуждали мою тетушку, чье легкомысленное и непоследовательное поведение делает ее в ваших глазах недостойной уважения, я объясню вам, каким ужасным образом он достиг цели, которую поставил перед собой с момента первой встречи с госпожой де Кони.
Если страхи, которые этот человек умел внушить ей относительно ее безопасности и безопасности ее семьи, делали Валентину беззащитной перед ним, то антипатия, которую она испытывала к его грубой внешности, и значительная разница в возрасте, а Брикуену в то время было уже за сорок[417], надежно защищали ее от всех плохо завуалированных предложений, которыми он ее донимал. Но случилось несчастье, которое, возможно, служит оправданием ошибке, которую она совершила, выйдя замуж за Брикуена, хотя это несчастье, о котором я должна поведать вам, Арман, тоже было ошибкой.
Красивую, молодую, обаятельную и одинокую Валентину окружало немного мужчин, и одним из них она увлеклась. Он отличался изысканными манерами и уникальной способностью заставить любого поверить в чувства, которых не испытывал, и с беспощадным цинизмом хвастаться своими победами. В отношении госпожи де Кони он применил всю власть своего дьявольского обольщения, чтобы сделать и ее своей жертвой. Имени этого господина тетушка так и не захотела мне открыть.
– Его звали господин де Мер, – закончил за графиню Луицци.
– Вы его знаете? – снова удивилась графиня.
– Разве вам не известно, – осведомился Луицци, – что я знаю всю историю госпожи де Мариньон?
– Что же связывает господина де Мера с госпожой де Мариньон?
– Он был ее последним любовником, как Брикуен первым.
Подобное откровение заставило задуматься госпожу де Серни, она была удивлена тем, как переплетаются судьбы людей, казалось бы никогда не встречавших друг друга, и сказала Луицци:
– Значит, последний любовник госпожи де Мариньон передал Валентину первому? – Леони опять задумалась, потом продолжила: – Полагаю, вы знаете, как низко и оскорбительно отплатил господин де Мер любящей, искренне доверившейся ему женщине? Он бросил ее. Его поступок тем более отвратителен, что за нее совсем некому было заступиться.
– Однако, – заметил барон, – она отомстила ему, как может отомстить только женщина, взяв на себя дерзость разоблачить низость и распутство господина де Мера перед многочисленным обществом и в присутствии госпожи де Мариньон, тогда еще просто красавицы Оливии.
