Мюрат вошел в Испанию 10 марта 1808 года, когда часть войск, которыми он должен был командовать, уже находилась в Кастилии. За пять дней мы добрались до Бургоса, где расположился штаб. Затем Мюрат, следуя за колоннами своих войск, отправился сначала в Вальядолид, затем в Сеговию. Испанцы, одобряя приход французов, которые, по их мнению, должны были защитить интересы принца Астурийского, приняли наших солдат очень хорошо, хотя, как и при виде войск Жюно, их крайняя молодость и хилость наших солдат вызывали у них удивление. Наполеон же с непонятным упорством отправлял на Пиренейский полуостров только вновь сформированные полки.
В Испании мы заняли города, не имевшие крепостных стен, а из укрепленных только два — Барселону и Памплону. Так как цитадели и форты оставались в руках испанцев, император предписал генералам занять и их. Для этого прибегли к совершенно недостойной хитрости. Испанские генералы получили от своего правительства приказ не оставлять крепости и форты, но в то же время дружески принимать французские войска и делать все для их достойного размещения. Командиры наших корпусов попросили принять больных и устроить склады в цитаделях, на что и получили разрешение. Тогда гренадеры переоделись в больных. Оружие было спрятано в мешки, принесенные ими якобы для получения хлеба на складах. Так они проникли в крепость и разоружили испанцев. Генерал Дюэм, у которого было не более 5 тысяч человек, захватил хорошо укрепленную Барселону и форт Мон-Жуи. Та же участь постигла Памплону, равно как и все другие укрепленные пункты в Каталонии.
Такое поведение вызвало всеобщее негодование испанцев и очень напугало королеву и Годоя, находившихся в Аранхуэсе. Поняв намерение Наполеона, они решили сначала отправиться в Андалузию, а затем, если положение ухудшится, уехать сначала в Кадис, а потом в Америку. Однако Фердинанд, которого наш посол граф Богарнэ укреплял в надежде получить руку племянницы Наполеона, продолжал видеть в нас только освободителей. Поддерживаемый членами королевской семьи, грандами, многими министрами и особенно Советом Вест-Индии, Фердинанд отказался следовать за королевой и Годоем в Америку. Те же отдали приказ начать подготовку к отъезду под предлогом необходимого визита в порт Кадиса и посещения войск в лагере Сан-Роке, находящегося неподалеку от Гибралтара. Увидев, что на королевские подводы грузят ящики с казной и самые драгоценные предметы из серебра и дорогую мебель, дворяне, народ и гарнизон Аранхуэса поняли, что происходит. Возмущение было всеобщим. Его волна докатилась до Мадрида.
Несмотря ни на что, король уже собирался уезжать, когда утром 16 марта разразилось народное восстание, которое поддержали войска, особенно гвардейцы из личной королевской охраны, ненавидевшие Годоя и преданные принцу Астурийскому. Они и помешали отъезду королевской семьи. Тогда Карл IV заявил, что он остается. Выпущенное по этому случаю королевское воззвание, казалось, успокоило толпу, но ночью гарнизон и часть жителей Мадрида, пришедших в Аранхуэс, до которого от столицы было только 8 лье, опять стали волноваться. Толпа росла, сбегались крестьяне из соседних деревень, все вместе они двинулись к дворцу с криками: «Да здравствует король! Смерть Годою!» Затем народная толпа направилась к особняку князя Мира, смела преграды, ворвалась внутрь и дошла до покоев его супруги, принцессы королевской крови. К ней отнеслись почтительно, препроводив ее в королевский дворец. Гусары, из которых состояла недавно приставленная к князю Мира гвардия, пытались защитить его дом, желая помочь ему бежать. Но королевские телохранители напали на них и, разогнав ударами сабель, позволили толпе, требующей смерти Годоя, прорваться в помещения и искать там ненавистного фаворита.
Министры, стараясь спасти ему жизнь, но в то же время удовлетворить требования народа, заставили короля подписать декрет, по которому князь Мира лишался всех своих титулов, званий и знаков отличия. Эта новость вызвала в толпе ликование, к которому имел неосторожность присоединиться и Фердинанд.
Напрасно искали Годоя по всевозможным закоулкам дворца, хотя он оттуда и не выходил. Как только начались волнения, он поднялся на чердак, на котором лежало много свернутых рогож. Завернувшись в одну из них, он лежал посреди других таких же свертков. На чердак входили неоднократно, но князя Мира там так и не нашли. Двое суток провел он в своем убежище, затем голод и жажда заставили его покинуть убежище и спуститься вниз. Пытаясь выйти на улицу, он был задержан часовым, который безжалостно выдал его толпе. Та набросилась на него и принялась наносить побои.
