Великая французская армия тем временем сгруппировалась вокруг Брюнна и впереди него. Авангард австро-российских войск занимал Аустерлиц. Основная масса их армии находилась вокруг города Ольмюца, где в это время пребывали оба императора — Александр и император Австрии Франц. Сражение представлялось неизбежным, но все и с той и с другой стороны понимали, что результаты этого сражения будут иметь огромное влияние на судьбы Европы. Поэтому каждая сторона колебалась, не предпринимая решительного движения первой. По той же причине и Наполеон, обычно такой быстрый в своих действиях, оставался целых 11 дней в Брюнне до того, как предпринять серьезную атаку. Надо также отметить, что каждый день задержки увеличивал его силы, потому что приходили все новые солдаты, которые по различным причинам отстали от основной армии. Теперь они спешили соединиться с остальными и догнать армию. Оправившись от усталости и набрав силы, они теперь стремились участвовать в великой битве, которую предвидел каждый из них. По этому случаю я вспомнил, как из любезности солгал. Эта ложь могла разрушить всю мою военную карьеру. И вот как это произошло.
Обычно император относился очень хорошо к офицерам, но был один вопрос, в отношении которого он был очень суров. Он возлагал ответственность на полковников за то, что в их полках было большое количество солдат, а так как во время кампании выполнить это требование было крайне трудно, то императора часто обманывали. Командиры корпусов так боялись ему не угодить, что всегда сообщали ему о том, что им приходилось сражаться с противником, значительно превышающим их собственные силы. А мне признавались, что болезни, усталость и невозможность достать провиант очень часто сокращали число солдат в полку, поскольку они остаются позади. Поэтому Наполеон, несмотря на все свое могущество, никогда не знал точного количества солдат, на которое он мог рассчитывать в день сражения. Во время своего пребывания в Брюнне император без конца объезжал позиции и посещал бивуаки различных полков, и однажды он увидел своих гвардейских конных егерей, переходящих с одного места стоянки на другое. Он особенно любил этот полк, поскольку его гидами в Италии и Египте были те, кто теперь составлял ядро этой части. Император, у которого был очень опытный взгляд, заметил с большой точностью, что число людей недостаточно. Он достал из кармана записную книжку и, пробежав записи, подозвал к себе генерала Морлана, полковника конных егерей гвардии, и обратился к нему в очень строгой манере: «Ваш полк, согласно моим записям, должен иметь 1200 солдат. И хотя вы еще не были задействованы в бою с врагом, здесь не более 800 кавалеристов. Что же стало с другими?» Генерал Морлан, великолепный и смелый боевой офицер, не умел быстро среагировать на подобные вопросы и замешкался с ответом, а затем сказал на своем франко-эльзасском наречии, что ему не хватает очень небольшого числа солдат. Император продолжал настаивать, что, по самому простому исчислению, не хватает четырехсот солдат. Чтобы убедиться в этом, он пожелал сосчитать их сразу же, на месте. Но так как император знал, что Морлан горячо любим в своем штабе, он боялся, что не получит правдивого ответа. Поэтому он посчитал, что будет правильнее взять какого-нибудь офицера, который не относился ни к его собственному штабу, ни к его гвардии. В этот момент, заметив меня, он приказал посчитать всех бойцов и сделать ему лично отчет об их числе. Сказав это, император галопом удалился. Я начал эту процедуру, которая была тем более проста, потому что кавалеристы ехали шагом в колонну по четыре. Несчастный генерал Морлан, который знал, насколько оценка Наполеона близка к истине, был крайне взволнован. Он уже предвидел, что после моего доклада ему придется крайне туго, поскольку его ожидало суровое взыскание. Он знал меня очень мало и не осмеливался предложить мне скомпрометировать себя, чтобы избавить его от такой неприятности.
