Надо думать, что Талейран, скучавший в это время, находил нечто новое и даже, может быть, пикантное в том, что старался приобрести расположение двух людей, столь чуждых того круга идей, которые руководили им в жизни. Утомленный тем положением, в котором ему приходилось постоянно принуждать себя, он чувствовал некоторое облегчение, сознавая прочность наших отношений. А когда его постигла опала, поколебавшая и наше положение, чувство преданности, которое мы открыто выражали по отношению к нему, превратило в прочную дружбу связь, поначалу казавшуюся ему только новой забавой. Тогда я стала чаще бывать у него в доме, куда мы ездили раньше, и там я познакомилась с той частью общества, которой прежде не знала.
У Талейрана можно было встретить очень большое общество: множество иностранцев, которые перед ним заискивали, знатных вельмож старого режима и нового, которые были очень удивлены этой встречей, людей, пользующихся популярностью, какова бы она ни была, которая не всегда совпадала с хорошей репутацией, женщин, также известных с этой стороны, о которых надо сказать, что Талейран чаще был их любовником, чем другом, и которые сохраняли с ним отношения, наиболее ему нравившиеся.
В его салоне можно было встретить прежде всего его жену, красота которой увядала с каждым днем вследствие чрезмерной полноты. Она была всегда роскошно одета, занимала по праву центральное место, но была совершенно чужой в этом обществе. Талейран как будто бы никогда не замечал ее присутствия; он не обращался к ней, совсем не слушал, что она говорит, и, как мне кажется, внутренне страдал, но примирялся с тем ярмом, которое надел на себя по своей слабости. Она редко бывала при дворе: император принимал ее очень плохо, и она не пользовалась уважением у придворных; Талейрану и в голову не приходило жаловаться, и он не обращал внимания на обвинения в том, что она развлекалась от скуки своей праздной жизни ухаживаниями со стороны некоторых иностранцев. Бонапарт иногда подсмеивался по поводу этого над Талейраном, но тот отвечал с такой беспечностью, что тотчас же разговор об этом прерывался.
У госпожи Талейран было в обычае ненавидеть всех друзей своего мужа – как женщин, так и мужчин. Вероятно, она не делала никакого исключения и для меня; но я всегда держала себя с ней так сдержанно, с такой вежливостью и так мало вмешивалась в ее личные дела, что у нас не могло случиться никаких столкновений.
Я встречала в этом же салоне некоторых из старых приятельниц Талейрана; сначала они смотрели на меня с таким любопытством, которое казалось мне забавным. Это были: герцогиня де Люинь и княгиня де Вадемон – прекрасные женщины, любящие его и очень искренние по отношению к нему, которые очень хорошо отнеслись ко мне, так как заметили, что наши отношения были очень просты и далеки от какой бы то ни было интриги; виконтесса де Лаваль, которая беспокоилась больше, чем они, относилась ко мне с недоброжелательством и судила обо мне довольно строго; княгиня Лисневич, сестра князя Понятовского. Эта последняя познакомилась с Талейраном в Варшаве и приехала за ним в Париж. Бедная женщина, несмотря на свои сорок пять лет и стеклянный глаз, имела несчастье питать к нему страстное чувство, которое, казалось, ему надоело; она ревниво следила за всеми его симпатиями. Возможно, она делала мне честь тем, что немного ревновала его ко мне. Позднее от этого же недуга страдала и княгиня, потому что любить Талейрана было действительно болезнью.
Здесь можно было встретить и герцогиню де Флери, очень умную женщину, которая разошлась к тому времени с Монтроном. Этот Монтрон, профессиональный игрок, очень остроумный, забавлял Талейрана, но вредил ему своими близкими отношениями с ним: он был всегда против правительства, и император изгнал его, а Талейран защищал его с упорством, достойным лучшего применения.
Герцогиня де Флери умерла, вернув себе свое девичье имя Эме де Куаньи. Андре Шенье написал в ее честь оду «Молодая узница».
Часто можно было видеть госпожу Белльгард, которая прославилась в обществе только тем, что позволяла себе говорить все без стеснения, госпожу К., за которой Талейран ухаживал для того, чтобы поддержать связь с обер-шталмейстером, госпожу де Бриньоль, придворную даму, очень милую и изящную генуэзку, госпожу де Суза, бывшую госпожу де Флаго, умную женщину, у которой была связь с Талейраном еще в ранней юности и которая сохраняла его дружбу, – она была автором нескольких романов и, в это время, женой де Суза, португальского посланника, – наконец, жен всех посланников, иностранных принцесс, которые приезжали в Париж, и бесчисленное множество людей, занимающих выдающееся положение в Европе.
