Капитана Поликарпова ранило поздно вечером. Сквозное пулевое ранение мягких тканей бедра. И ранило где-то в лесу, куда и пули-то не залетают. До землянки он дошел как-то сам, а там уже раскис. Я как раз находился в штабной землянке. В это же время приехал врач с кухней. Вместе с врачом мы сделали перевязку Поликарпову. На хозяйственной машине отправили его в санвзвод. С ранением Поликарпова сделали небольшую перестановку. Зам. командира батальона по политической части назначили лейтенанта Попова, а парторгом – лейтенанта Корейшу. Корейша до этого был комсоргом батальона. Спустя некоторое время, были слухи, что у капитана Поликарпова в санбате врач признал ранение самострелом. Слышал об этом и наш врач в санвзводе. И верилось, и не верилось…А не верилось потому, что в госпиталь он мог уехать в любое время с «малярией».
Один раз пробовали наступать, но безрезультатно. Крепко, гад, сидит…А спустя дня три после нашего наступления, немцы сами начали наступать. Очень сильной была артподготовка. Вся наша лощина была изрыта снарядами и минами. И лес весь пообломало. Один снаряд угодил в землянку, где находились раненые. Два наката у землянки разбросало, а третий накат частично обвалился. К счастью, раненых никого не завалило. Все они находились около стен. Но многих оглушило. В этой землянке с ранеными находилась Лена. Сейчас уже не до шуток. Снаряды рвались прямо рядом с землянкой. Все мы сбились в кучу и прижимались плотнее друг к другу. Каждую секунду ожидаешь снаряда…Сейчас, мол, накроет. И вот под таким огнем к нам в землянку забежал связной из штаба: «Быстрее к штабу! Он ранен…»,– и сразу же убежал обратно. Всего пять шагов до штабной землянки. Побежали оба с врачом. Да тут и бежать-то некуда…В угол штабной землянки угодил снаряд. Разбило телефон и убило телефониста. Комбата ранило в голову, спину и руку. Ранения были не тяжелые. После оказания помощи комбат продолжал командовать. Под сильным огнем пришлось налаживать связь. Установили новый телефон. Связисты побежали соединять порванные провода. Положение в ротах было тяжелое. Из некоторых рот прибыли связные. Один связной еле держался на ногах, пока докладывал. Он был тяжело ранен. Только восстановили связь с ротами, как она была снова нарушена. Немецкие танки прорвали оборону. Приказано было всем покинуть землянки и занять круговую оборону. Один из танков был уже около наших землянок. Кто-то из солдат бросил под гусеницу гранату. Раздался взрыв. Танк закрутился на месте. Еще два приблизились к нам и начали утюжить окопы. Но недолго они утюжили. Опять в них полетели гранаты. И эти танки были подорваны. Хотя и подорваны они были, но продолжали с места вести огонь из пушек и пулеметов. Стреляли до тех пор, пока не были подожжены. Ни одному немцу не удалось вылезти из танка. Не успеет высунуть голову из танка, как в него посылали автоматную очередь. В расположении рот шла рукопашная схватка. Даже отсюда доносилась ругань. В расположение рот мы прибыли, когда наступила тишина. Все было перепахано снарядами и минами. И всюду трупы…Очень много трупов. И наших, и немецких. Пока стоит тишина, начали вытаскивать раненых. Их было тоже много. Раненых вытаскивать помогали все. На раненых немцев пока никто не обращал внимания. Хватало делов со своими. А все же, потом приказали и их убирать, и тоже оказывать помощь. Охоты не было с ними возиться, но приказ…Куда денешься? Приходится подчиняться…
Все раненые были эвакуированы. И вражеские тоже. Уехал и комбат Федосов. Снова на его место прибыл капитан Данилюк. Командир как будто бы и ничего, но уж больно горд и самолюбив. Капитан Федосов совсем не такой. Тот со всеми мог запросто поговорить и пошутить. А Данилюк – нет. Этот чересчур серьезный. Может, из-за этого его немного недолюбливали. Ну, а в основном, он командир неплохой. Через два дня после этого тяжелого боя ночью сдали оборону подошедшей свежей части. И этой же ночью выехали. Весь остаток ночи ехали. Остановились в каком-то хуторе. Простояли около четырех дней. Здесь сумели организовать баню. Солдаты приводили себя в порядок: производили мелкий ремонт обуви и обмундирования, стриглись и брились. В общем, отдохнули за эти дни неплохо.
Опять уже второй день находимся в пути. Переезжаем на другой участок фронта, куда-то в район г. Добеля. Сколько уже раз переезжали из Литвы в Латвию и обратно. А сейчас уже даже и не знаешь, где находишься? Или в Латвии, или в Литве? Ведь разницы почти никакой. Такие же леса и болота, хутора и города. Если города, хоть немножко, некоторые запомнишь, то хутора и другие населенные пункты обычно быстро забываешь. Трудные названия.
