И вот не стало Лены. Замечательная была девушка. Она не пример тем, которые искали легкой романтической жизни на фронте. А таких было сколько угодно. Они не воевать ехали, а совсем за другим делом…Но Лена относилась совсем к другой категории девушек. Никто ее святой, конечно, не считал, но и к начальству она не особенно льнула. Если бы она иначе себя поставила, она не была бы в роте санинструктором. Это точно. Жизнь ее была бы в безопасности. Ведь никто не знал, почему ее Незамов перевел в роту? Мог бы ведь послать другого. И я узнал об этом только за два дня до ее смерти. Об этом она рассказала мне сама, когда мы с ней находились в одном окопе. Оказывается, что когда мы стояли в лагерях под Тулой, еще тогда, врач Незамов подкатывал колесики к Лене. Находясь в дороге, он и там не отказывался от своих намерений. Находясь уже в Прибалтике на фронте, он и здесь приставал к ней. Но так ничего не добился. Поэтому он и отправил ее в роту. Около себя он ее больше держать не стал. Врача, конечно, тут никак не обвинишь. Он прав…Он может любого послать. Все это так…Но все же врач не прав…Он просто решил ее наказать. И наказал. Вот и получается, что в гибели Лены есть вина и врача Незамова. Теперь об этом уже знали многие. Но на фронте любое горе забывается. К смерти уже привыкли.
Сегодня уже пятый день, как находимся в боях под Шауляем. Бои идут тяжелые. Много уже пролито солдатской кровушки. Каждый пройденный километр доставался дорогой ценой. Бои не утихали ни днем, ни ночью. Но ночью все равно спокойнее. А днем и от самолетов покою не было. И все же врага погнали. А затем и окружили. Но бои стали еще ожесточеннее. Ни с которой стороны не утихал огонь. Местами немцу удавалось прорываться сквозь кольцо окружения. И вот наступил день, когда с противником было покончено. Основные его силы были уничтожены. Сейчас уничтожали небольшие группировки, которые разбежались по лесам. Наконец и с ними было покончено. Город Шауляй был взят. Многие хутора, села, да и сам город были сильно разрушены. От хуторов остались одни развалины.
Наступление продолжалось. В некоторых населенных пунктах, а особенно около речек, завязывались непродолжительные бои. Враг особого сопротивления не оказывал. Около какой-то реки, названия не помню, немец оказал сильное сопротивление. Здесь батальон перешел в оборону. Начали окапываться. На опушке леса, в неглубокой балке, начали строить землянки для КП батальона и медпункта. Землянку сделали просторную и прочную. Лес рядом, не жалели. Только не ленись, хоть в пять накатов делай землянку. В этом логу сделали много и одиночных окопов и тоже с перекрытиями. А роты находились впереди нас не более как в ста метрах, а то и менее. Там тоже глубоко зарылись в землю. Как раз начала портиться погода. День и ночь моросил дождь. Погодка нудная. В такую погоду не воевать, а только водку пить…Правда, по сто грамм давали. Но в такую погоду не сто грамм надо, а побольше. Хорошо, что в такую погоду авиации нет. Не по ней погода. И огонь в такую погоду не особенно сильный. Но не всегда. Иной раз и дождь льет как из ведра, а перестрелка сильнее, чем в хорошую погоду. Всякое бывало. А вот попыток наступления не было ни с какой стороны. Пока находились в обороне, убитых было трое. И все они погибли от одной мины. Прямое попадание. Среди убитых был и мл.лейтенант Баженков. Здесь мы простояли около недели, затем пешим строем направились в тыл. Нас сменила ночью другая воинская часть. Остановились в сосновом бору. Здесь уже собралась почти вся бригада. Опять начали делать землянки. Одни копали, другие лес валили. Строились тогда быстро. А дождь не переставал, все моросил и моросил. Организовали баню с заменой чистого белья, а обмундирование пережарили в настоящей дезкамере. И все на колесах. Баню сделали из большого немецкого автобуса. Сразу мылись человек по пятнадцать. В бане-автобусе было даже жарко. Дезкамеру таскал на прицепе тот же самый автобус. Здесь в лесу отдыхали несколько дней. Никого и ничего не заставляли делать. Некоторые отсыпались. Давно ведь по-настоящему не отдыхали. Письма писали родным и знакомым.
Хоть и нечасто, а письма из дому получали. И от знакомых письма были. Вот сейчас и надо всем ответить. Письма из дому пестрые. Чуть не половина замазана цензурой. Но все равно можно догадаться, о чем пишут. Мать и сестра работают в колхозе. Младший братишка учится в школе. Средний брат Лазарь учится в Челябинском авиационно-техническом училище. А до этого был в городе Чебаркуле. Этот Чебаркуль у многих и надолго остался в памяти.
