Танк сорвался с места и ринулся прямо на нас, поливая свинцом направо и налево из своих пулеметов. Когда он достиг фруктового сада, где находились разведчики, под него сразу же кинули несколько гранат. Раздались взрывы. Танк кружился на одном месте, продолжая стрелять из пулеметов, пока кому-то из разведчиков не удалось поджечь его. С десантниками завязалась рукопашная схватка. Командир роты бегал среди разведчиков с пистолетом в руке, отчаянно ругаясь. А когда сюда еще ворвалось десятка два, не менее, немцев, раздалось: «Полундра! Бей фашистскую гадину! И тут началось такое, что и со стороны смотреть страшно. Около пылающего танка завязалась самая настоящая рукопашная схватка. В ход были пущены даже кинжалы. При сплошной автоматной трескотне среди прочих голосов выделялись голоса Зайцева, Скалетского и Жиделева. А немцы все прибывают. Бой идет уже по всему селу, так как немцам с помощью танков удалось ворваться в село со всех сторон. Обстановка с каждой минутой становится все тяжелее и тяжелее. Один за другим падают в жестокой схватке отважные разведчики. Немецкие танки уже разъезжают по всему селу, поливая из пулеметов по бегущим солдатам. Около подвала, где находился штаб и раненые, стояла легковая автомашина. Она зачем-то и куда-то поехала, и сразу же была разбита снарядом, выпущенным из танка. Кто в ней находился, я не знаю точно, но уже потом, позже, говорили, что в машине были командир бригады и еще какие-то штабные офицеры.
Битва не утихала. Сражались все, кто только мог держать оружие. Подрывали и те танки, которые уже разъезжали по селу. Рано еще немцам праздновать победу. Сейчас уже по всему селу идут ожесточенные рукопашные схватки.
Разведчиков начали теснить, отстреливаясь, они начали немного отходить. Но отходить-то некуда. Сзади тоже немцы. В подвал, где находились раненые, ворвались немцы, оттуда послышались крики раненых, затем автоматные очереди. Вот сволочи, даже раненых, и тех не пощадили. Самые настоящие изверги!
Теперь уже все перемешалось…Развед-рота в этих схватках как-то, сама по себе, распалась, перемешалась вместе с другими подразделениями. Сейчас уже не было никакого порядка, фактически боем никто не руководил. Каждый сам себе командир и сражался, как ему подсказывала совесть. Тишины нет. Бой продолжается…
Хотя и не утихал бой, но и уже похоже было что-то на панику, хотя и паникой назвать нельзя, так как люди сражались. Но уже не то…Отстреливаясь, все куда-то бежали, а ведь бежать-то некуда…А все равно куда-то бегут, пока не скосит пуля или не подомнет танк.
Под градом пуль командиру роты Степанову, Скалетскому, мне и еще трем, кажется, разведчикам удалось добежать до большого фруктового сада и там залечь в разных местах. Тут уже находилось много солдат и офицеров из разных подразделений. Вскоре сюда еще подбежали несколько человек. Почти рядом со мной легли какой-то майор- артиллерист и молоденький старший лейтенант. Ст. лейтенант был ранен в левую руку, и я хотел его перевязать, но он отмахнулся. – Ни к чему. Все равно скоро конец- сказал он. – Да…Настоящая трагедия, – сказал майор, – пожалуй, конец… Из корпуса обещали помощь. Ждали танки придут. Теперь уже все. Жаль… Майор еще что-то разговаривал сам с собой, но я уже не слушал. Прямо на нас шел танк. Я зажмурил глаза и прижал голову к снегу. Лучше не видеть…Теперь уже все…Смерть… Танк прошел совершенно рядом, но кто ему попал на пути, всех раздавил. Попала под его гусеницы девушка-санинструктор, которая лежала совсем недалеко от меня, каких-то метра два, не более. Даже страшно смотреть! Многие попали под гусеницы этого танка. Затем через сад еще прошел танк, но подальше от нас. Наклоняясь, недалеко от меня, где я лежал, пробежал в/фельдшер Алаев. Я окрикнул его, но он, видимо, не услышал. Еще успел увидеть пробегавшего с чемоданчиком в руке нашего писаря развед-роты.
