В колонне началось волнение, начали переговариваться. Куда их могли повезти? Неужели расстреливать? А тут какой-то гнусавый с перебитым носом пожилой пленный солдат так ехидно пробурчал: «Повезли наших майоров да подполковников расстреливать, а потом за капитанов и лейтенантов примутся. Я немцев знаю. Они аккуратненько, планово действуют. Нам, рядовым, бояться нечего, нас не тронут. Будем работать и все, а кто работает, тех кормят и неплохо. Я их хорошо знаю. Я три года с лишним был в плену у них в первую мировую». Кто-то из пленных его одернул: «Папаша! Панику не сей и вообще закрой свой рот». «Я панику не развожу, я правду говорю, поверьте мне, ребята». Он еще что-то хотел сказать, но не успел. Чья-то сильная рука чуть ли не полностью срезала ему голову. Все произошло так быстро, что даже из немцев никто не обратил внимания. Рядом с этим гнусавым солдатом стоял татарин, бывший моряк, вот он, наверно, и полоснул бритвой или сильно острым ножом по горлу. Ловко получилось. Правильно сделали. Другим будет наука. Но вот и всем офицерам среднего комсостава приказали выйти из строя и построиться по пять в голове колонны. За офицерами приказали строиться старшинам и сержантам, а затем уже солдатам. Когда закончилась эта церемония, из числа пленных офицеров вышел из строя в/врач и попросил слово. Ему разрешили. Он задал офицеру вопрос: «Как поступит немецкое командование с нашими ранеными, которых много находится в домах этого села?» Ответ был такой: «Все раненые будут отправлены в госпиталь для военнопленных, где они получат квалифицированную медицинскую помощь и хорошее питание». Только вряд ли кто верил, что немцы так гуманно поступят с нашими ранеными. Возможно, их из села и действительно вывезут, но только вряд ли в госпиталь. Вернее всего, куда-нибудь в далекую балку.
Колонну пленных несколько раз считали-пересчитывали и записывали в зеленые книжечки. Но вот прекратилось и это. Была подана команда: «Смирно! Налево! Шагом марш!» Эту команду давал пленный капитан, его немцы назначили как бы старшим. Под усиленным конвоем автоматчиков колонна тронулась в неизвестный путь. Это было в последних числах января 1943 года.
Когда отошли от села на километр или побольше, начал моросить мелкий дождь, сначала чуть-чуть, а затем все сильнее и сильнее. Во время марша офицеры перемешались с остальными пленными. Время шло к вечеру, уже начинало смеркаться. Шли, громко разговаривали, конвой пока на это не обращал особого внимания. Нарушений нет, и ладно. Дождь прекратился, когда начало темнеть. Началось похолодание, и подул резкий холодный ветер. Шинели на пленных позамерзали, превратились в колокола, и идти в таком виде было очень тяжело. Некоторые офицеры начали уговаривать солдат, когда наступит темнота – организованно напасть на конвойных, а после, как будет с ними покончено, всем разбежаться по населенным пунктам. Жители на 2-3 дня укроют, а затем должны подойти наши войска. Особенно пленных подговаривал на такое дело капитан-артиллерист.
Он так и говорил, что в этой рискованной операции, если только будем действовать смело и решительно, мы ничего не проиграем. И сделать это можно только сегодня, завтра будет поздно. Большинство, кажется, были согласны с капитаном, но были и такие, которые прямо заявляли, что ничего из этого не выйдет. Всех перестреляют, вот и весь результат. Основная масса пленных все же поддерживала капитана, а офицеры почти все без исключения были за то, чтобы сегодня же рискнуть. Даже уже были распределены все конвойные. Шли и ждали условного сигнала. Конвойных было человек тридцать вместе с офицерами. Но у всех конвойных были автоматы, у некоторых даже винтовки. Если только напасть на конвойных организованно, можно без единого выстрела расправится с ними, чтоб было меньше шума. Жаль только, что ночь уж очень светлая. Колонна подходила к мосту через какую-то не особенно большую речушку. Но что лучше. Самый удобный случай напасть на конвой. Может быть, и действительно нападение было бы совершено, но тут случилось непредвиденное. У самого моста из колонны выскочило несколько человек и кинулось бежать в разные стороны. Конвойные, конечно же, сразу заметили и открыли огонь по беглецам. Пока вели огонь по этим, из строя выскочило еще несколько человек, и тоже побежали в разные стороны. Но эти далеко не убежали. Не успели. Их сразу же покосили из автоматов. Чтобы удостовериться, что они действительно убиты, немецкий офицер в каждого из пистолета выстрелил. Стрелял в голову. Самые первые, кто кинулся бежать, а их было пять человек, все до единого ушли. Пули их не догнали, а немцы за ними погони устраивать не стали. Побеги за ними, тогда разбегутся остальные.
