Колонна пленных была окружена немецкими автоматчиками. Тут же, недалеко от колонны, стояло много немецких офицеров. Они о чем-то громко разговаривали. С разных сторон пленных продолжают фотографировать не только фотоаппаратами, но и на кинопленку. Для киножурнала, наверное. Надо же показать своим жителям там, в Германии, как они воюют с русскими. Пусть смотрят, черт с ними. Это не победа, это просто временный успех.
Кто виноват, что несколько сот человек попало в плен? Сами солдаты? Пожалуй, нет. Солдаты дрались до конца, пока была возможность сражаться. Офицеры? Но они ведь тоже сражались рядом с солдатами и сейчас вместе оказались с ними. Старшие офицеры, от майора и выше? Они тоже сейчас находились среди пленных. Кто здесь виноват, рано или поздно разберутся. Но можно смело сказать, что большинство в плен попало в бою, когда уже больше не было иного выхода. Выход, конечно, был – это, лишь только, пустить себе пулю в лоб. Но от этого, конечно, ничего бы не изменилось. Если кто-то и сдался в плен добровольно, то таких считанные единицы, да и то, в этом мало вероятного.
Я вот лично про себя скажу. Я не принимал прямого участия в этих ожесточенных схватках, но я все равно находился вместе со всеми и до самого конца оказывал помощь раненым, пока самого не ранило. А на ноги я встал тогда, когда меня пнул немецкий солдат и направил на меня автомат. Что мне оставалось делать? Я встал. В моем маленьком пистолетике даже не было ни одного патрона, да и, все равно, он бы не помог. Вот так я и оказался вместе со многими в плену.
Всем пленным приказали построиться в колонну по пять, а когда построение закончилось, перед пленными выступил толстый немецкий офицер. Все его слова переводил переводчик, тоже немец. Вот, приблизительно, что говорил немецкий офицер: «Ваш 5-й гвардейский мехкорпус в этом бою разбит. 55-я бригада разгромлена полностью. Командир бригады погиб в бою. 54-я и 51-я бригады разгромлены полностью». Он даже называл имена некоторых старших офицеров, которые погибли или попали в плен. Немного помолчав, офицер снова заговорил: «Всем коммунистам выйти из строя и сдать большевистские партбилеты или уничтожить их, но на наших глазах. Есть коммунисты? Приказываю всем выйти из строя! Три шага вперед!». Из строя никто не выходил. Стояла напряженная тишина. Так продолжалось, наверное, минуты 3-4, затем немец снова заговорил и на этот раз более строже: «Еще раз предупреждаю, чтобы все коммунисты вышли из строя и сдали партбилеты. Две минуты на размышление!» Но и на этот раз никто не вышел. «Значит, нет коммунистов? Все беспартийные?»,– продолжал говорить немецкий офицер. «Хорошо…У кого будет найден партийный билет, тот сразу же будет расстрелян! У кого имеются пистолеты и кинжалы – сдать! Тот, кто только попытается утаить, будет расстрелян, как за неподчинение германскому высшему командованию. И еще, во время марша соблюдать дисциплину, не отставать, из строя не выскакивать. За нарушение конвой имеет право применять огнестрельное оружие. Всем понятно?». Затем приказал выйти из строя старшим офицерам, от майора и выше. Вышло из строя, кажется, более десяти человек. Тут же вскоре подошла крытая брезентом грузовая машина, этим офицерам приказали залазить в нее. Машина сразу же ушла. Куда их повезли, никто об этом не знает, да и, возможно, никогда не узнает.
