Чем же занимались пленные в лагере? Расскажу и об этом. Каждое утро всех до единого выгоняли на построение. Из камер выскакивали быстрее, чем солдаты из казарм. В армии за опоздание на построение, в худшем случае, схватишь наряд вне очереди, полы мыть или на кухне чистить картошку. А здесь не то… Если немного замешкался, палочные полицаи могут своими увесистыми дубинками переломать ребра, а то и совсем застукают насмерть. Здесь больные, и то стараются как можно быстрее выскочить. Ну а тех, кто совсем не мог двигаться, эти же полицаи вытаскивали и тут же бросали около строя, и, не приведи Бог, если признают симуляцию. Затем начинается счет пленных. Сильно подолгу уж считают, один и тот же пересчитывает несколько раз, и только после этого гнали на завтрак. А уж после завтрака кто куда. Если на работу не возьмут, значит, до ужина занимайся чем угодно. На работы берут в основном добровольцев. Где требовались маленькие партии, увозили на машинах. А большие партии больше всего пешим строем шли. Но больше всего набирали небольшими группами и увозили на машинах. Добровольцев на работу находилось много, потому что там, на работе, кое-что перепадало из продуктов. Конечно, в основном тут все зависело от охраны. Ведь и среди немцев хоть и редко, а все же попадались порядочные люди, которые не применяли физическую силу против пленных, а кое- где даже старались оказать помощь. Редко такие встречались, но все же, были. Возвращаясь с работы, пленные привозили куски жмыха (макухи), початки кукурузы, картошки, а иногда даже немного хлеба и курева. А курево в лагере ценилось дороже всего. За две цигарки табаку некоторые пленные, а таких находилось много, променивали пайку хлеба или отдавали баланду. Конечно на такой обмен шел не каждый, но факт тот, что таких случаев было много. Хлеб и баланду променяет, а потом сидит весь день голодный. А табак в лагере был еще у многих. У меня тоже еще было около стакана легкого табаку, смешанного с махоркой. За щепотку табака я выменял ложку, а потом еще за несколько цигарок – котелок, сделанный из хорошей жестяной банки.
В нашей камере было 20 человек, а табак был не у каждого, вот и приходилось одну цигарку курить по 5-6 человек. Вот таким образом и приходилось делиться табаком. Чтоб кто-нибудь курил один цигарку, да еще украдкой, этого у нас в камере не было. Народ здесь подобрался дружный, да и вообще во всем этом корпусе, где находился только офицерский состав, спайка была сильнее. К нам даже палочные полицаи редко заглядывали – побаивались. В своей камере никто все время не находился. Ходили из камеры в камеру, получше узнавали друг друга. О чем только не было переговорено? Но все разговоры сводились к тому, как вырваться на свободу. Совершить побег из самого лагеря трудно. Даже почти невозможно. Зорко следят часовые с угловых вышек. Стены лагеря высокие, а поверх стен колючая проволока под напряжением.
Каждую ночь, а иногда даже и днем, наши самолеты бомбят некоторые объекты г. Ростова. Иногда бомбы падают где-то не особенно далеко. Наверно во время бомбежек некоторые охранники убегают в укрытия? Но ночью пленным запрещено движение по территории лагеря. Кого поймают, сразу расстреливают на месте. Такие случаи уже не раз были.
Остается одно – ездить на работу и там попытать счастья. Во время работы надо делать все возможное, чтобы заиметь среди жителей знакомых на случай укрытия на первое время, если удастся убежать. И все это не так-то просто. Каких только не придумывали вариантов, чтобы вырваться из лагеря. Конечно, одно дело предложить какой-то вариант, но чтобы его исполнить, сразу же встречаются непредвиденные трудности. Что тут не говори, а вырваться из этого лагеря трудно.
Я первый раз угадал на работу в числе восьми человек. Нас на автомашине увезли на железнодорожную станцию. Здесь пленных охраняла не лагерная охрана. Тоже немецкие солдаты, но они к лагерю никакого отношения не имеют. Мне кажется, что пленных в лагере брали как-бы под расписку. Столько-то взяли на работу, столько же и должны вернуть. Точно к ужину пленных возвращали в лагерь. Здесь я немного отошел от основного рассказа. Да…Нас привезли на железнодорожную станцию. Дали нам каждому по железной выгребной лопате и заставили нагружать уголь в машину. Затем на этой машине поехали в город и там разгружали уголь во дворе большого многоэтажного дома. Что находилось в этом доме мы, конечно, не знали. Но, кажется, какое-то учреждение, так как около дома часто останавливались легковые автомашины и из них выходили военные и гражданские лица с портфелями. Кто они эти гражданские, немцы или русские, не разберешь. Но одно ясно, что это немецкие служащие. За день мы сделали четыре рейса. После окончания работы на всех дали булку самого настоящего серого хлеба и пачку сигарет. Ну, что ж, неплохо и это. А могли бы и совсем не дать. Требовать ведь не будешь.
