И в то же самое время в колонне расправились с сержантом Харченко. Так этот предатель и не дошел до дома, а уже недалеко было, где-то за Ростовом. Пленные не простили ему предательства, и вот он, вместо встречи с семьей, сейчас лежит в луже крови. Убитого немца положили на попутную машину, и колонна тронулась. По телу Харченко проехало несколько машин. Пусть. Черт с ним. Такого никому не жаль. Пленного, которого не успел пристрелить молодой немец, когда тронулась колонна, пристрелили другие конвойные. На дороге в живых никого не оставляли.
Ну, вот и Батайск. Народу было так много, что кажется, вышли на улицу все жители города. На всем протяжении, пока нас гнали по городу, сотни людей выкрикивали нам самые добрые слова. А сколько бросали продуктов! А ведь, наверное, горожане делились с пленными последним куском хлеба. Сейчас потасовок совсем не было, пленные вели себя сдержанно. А из толпы горожан все раздавались голоса: «Товарищи, спасайтесь! Разбегайтесь! Жители Ростова и Батайска окажут вам помощь. Разбегайтесь, не ждите, когда вас загонят за колючую проволоку…Бегите, и мы укроем вас!». А ведь это же самое говорил нам погибший капитан Кирилов. Попадем в лагерь, тогда действительно бежать будет невозможно. Чувствуя моральную поддержку населения, пленные по одному, по два выскакивали из колонны и исчезали в толпе горожан. Стрелять здесь было рискованно, так как по улице было большое движение не только гражданского населения, но и немецких войск. Проезжали грузовые и легковые машины. Колонну сжали, то есть уплотнили до предела. Шли, наступая друг другу на пятки. Так конвойным легче следить за теми, кто пытается бежать. Но все равно находились смельчаки и бежали. Конвойные, видя такое дело, колонну повернули в проулок, а затем выгнали на другую улицу, по которой почти не было никакого движения. И здесь нашлись отчаянные ребята, которые попытались бежать, но, к сожалению, уйти никому из них не удалось. Конвойные сразу же открыли огонь и покосили тех, кто пытался бежать. Несколько пленных остались лежать на этой тихой улице города. Но вот миновали последние домики этого города, и вышли на берег реки Дон. Тихий Дон… А на той стороне Дона виднелся город Ростов.
Там, где мы вышли на берег Дона, справа виднелся огромный мост через реку, но нас погнали прямо льдом. По мосту шло сильное движение машин и людей. Весь лед был в воронках от бомб. Гнали нас через реку бегом, так как в воздухе показались наши краснозвездные самолеты. Конвой, конечно, боялся за себя и в то же время боялся и того, что во время бомбежки могут разбежаться пленные. Бомбежка началась, когда мы уже были на правом берегу Дона. Бомбили мост через Дон. Вокруг самолетов начали появляться маленькие облачка от разрывов зенитных снарядов. Мы не знаем, какие последствия от бомбежки, так как нам не дали даже остановиться, гнали все еще бегом, ругаясь и угрожая оружием. Шагом пошли только тогда, когда вступили в сам город.
Вот он какой, Ростов-на-Дону. Гонят нас по одной из главных улиц. По улице сильно большое движение машин и вооруженных войск. Шли очень плотной колонной. Часто останавливались. Конвойные не спускали глаз с пленных, автоматы держали все время на изготовке. На улице, так же, как и в Батайске, находилось много мирных жителей. Тоже раздавались голоса, чтобы мы разбегались. Продуктов здесь почти не бросали. Город большой, жители, наверное, сами голодные сидят. Горожанам много труднее, чем сельским жителям.
Начали совершать побеги и здесь, но дела обстоят здесь хуже. Среди жителей тут не скоро спрячешься, так как на каждом шагу немцы. Но все равно бежали. Кому-то удавалось, а некоторым нет. Несколько человек уже поплатились жизнью на улицах Ростова за неудачный побег. Я тоже попытался бежать. Колонна начала сворачивать на другую улицу, и вот тут я и еще несколько человек выскочили из строя. Я побежал к калитке дома, тут как раз стояла женщина. «Тетя, укрой меня от немцев!». Но тетя замахала руками: «Побойся Бога, милый! Не надо, ты погубишь всю нашу семью!». Что мне оставалось делать? Я кинулся обратно в колонну и, чуть было не поплатился жизнью. Успел вовремя. В колонне перемешался с остальными пленными, и подбежавший конвоир не мог узнать, кто выскакивал из строя колонны. Пленные же друг друга не выдавали. Так и не удалось мне убежать. Боязливая женщина оказалась. Больше я не пытался выскакивать из колонны. Да и вообще больше никому не пришлось убежать.
