Мы перешли в другую хату. Хотя там и находилось много военных, но нам не отказали в ночлеге. А утром нас даже завтраком накормили. Дали нам табаку. Сразу видно, что здесь замечательные ребята, не чета тому старшему лейтенанту.
Вскоре после завтрака мы уже были в санотделе 19-го танкового корпуса. Здесь нас долго не задержали. Быстро всех распределили кого куда. Обоих врачей оставили при санбате корпуса. Молодого в/фельдшера направили в танковую бригаду, а меня – в 26-ю мотострелковую бригаду.
Не буду описывать, как я добрался до штаба бригады, как там докладывал о себе. А вид у меня, прямо сказать, был неважный. Брюки настолько поизносились, что выглядывали голые коленки. Сатиновая рубашка тоже расползлась. Но самое страшное – это ботинки. Они были вязаны-перевязаны телефонным проводом. Волосы тоже отросли, так как ни разу не подстригался. В штабе на меня смотрели с удивлением и все улыбались. Я готов был тогда провалиться сквозь землю. Хотя и посмеялись немного надо мной, но смех был не обидный. Всех рассмешил мой внешний вид.
Из штаба бригады я вышел радостный. Меня назначили в один из батальонов военфельдшером. Батальон был в бою, и его я разыскал уже под вечер. Меня сразу же приказали переодеть. Солдат из хозвзвода обстриг меня «под Котовского». С себя все скинул и забросил в лесопосадку поблизости. Полностью переоделся во все военное. Получил санитарную сумку погибшего военфельдшера, а ночью вместе с кухней прибыл в расположение батальона. Здесь разыскал санинструктора и санитаров, а на утро и с врачом встретился. Он ездил в санвзвод за перевязочным материалом.
И вот я опять на фронте. Снова у меня перекинута через плечо санитарная сумка с красным крестом. Снова где ползком, а где перебежками спешишь к раненому, чтобы оказать ему помощь. Но большинство раненых самую первую помощь получают обычно от санитаров. В этом им надо отдать должное. Иной раз им приходится очень тяжело. Ведь даже нельзя поднять головы, а им приходится ползти до раненых и не только перевязать его, но и укрыть где-то. Если пока нет возможности вытащить раненого, то его нужно затащить в воронку или какое-нибудь другое углубление. Но не всегда санитару удается доползти до раненого. Вражеская пуля или осколок может сразить и его. На реке Молочной вражеская пуля сразила санинструктора, когда он оказывал помощь раненому офицеру. Перевязку сделать успел, а когда тащил на себе этого офицера, вражеская пуля угодила в голову санинструктора. А в уличных боях за Мелитополь вышли из строя почти все санитары. Пришлось требовать новых санитаров. Командиры выделяли на эту должность обычно старых солдат. Старые, так старые, что будешь делать? Вручали такому солдату санитарную сумку, и он сразу же приступал к исполнению своих обязанностей. Самую первую помощь может оказать любой солдат, так как каждого из них знакомили с этим делом еще до фронта. Сложнее было другое. Раненого необходимо укрыть от повторного ранения, а затем, при первой возможности, эвакуировать. А это уже святая обязанность военного фельдшера.
Бои за Мелитополь почти закончились. Уже где-то за городом мы попали под бомбежку немецких самолетов. Меня сильно контузило. Взрывной волной отбросило в кучу соломы. Вот это и смягчило удар. Но все равно спину отшибло, в голове был сильный шум и боли. Повлияло и на слух. Я совершенно оглох, ничего не слышал. Вместе с ранеными меня отправили в медсанвзвод корпуса. В госпиталь ехать отказался, побоялся отстать от части. А меня, как медработника, сильно и не настаивали эвакуироваться. В санбате я пробыл недолго. Даже двух недель не пробыл там. Слух восстановился и боли почти прошли. Я выписался и отправился разыскивать свою часть. Попутчиком моим был старшина, он тоже выписался после легкого ранения. Оба мы из 26-й бригады, только из разных подразделений. Шофер, с которым мы ехали, говорит, что наша часть где-то около Новой Аскании. В Новой Аскании мы свою часть не нашли. Но все же решили немного походить по заповеднику. Какая красота! Везде была степь, а здесь как в другом мире. Каких только тут деревьев нет! Видели и диких животных, видимо немцы, отступая, не успели уничтожить всех. Жители рассказывают, что много разных животных вывезли в Германию и уничтожили тоже много.
Из Аскании Новой мы направились в Громову, в затем в Чаплино. Но и здесь бригаду не застали. Здесь мы встретили двух младших лейтенантов, которые тоже едут в 26-ю бригаду. Здесь и машина есть из 26-й бригады. Под вечер она должна пойти. Вот мы и решили на ней ехать. В нашем распоряжении было несколько часов, вот мы и решили пройтись по Чаплино, где не так давно окончились бои. Само Чаплино почти не разрушено. На околице в больших ямах было навалено много вражеских трупов. Молоденькие ребятишки нам рассказали, что здесь много захватили полицаев и всех их расстреляли.
