Погода начала понемногу улучшаться. Дождей почти не было. Небо стало светлее. И вот в один из таких дней с самого утра заработал бог войны. На протяжении целого часа стоял сплошной гул. Работала и авиация. Самолеты летали большими группами. Тысячи снарядов, мин и бомб летели в расположение противника. Кажется, что после такой обработки там вряд ли кто-нибудь остался в живых. Недалеко от батареи остановилось несколько «Катюш». Выпустив свои снаряды, они быстро уехали. Второй раз они уже стреляли с другого места. Еще не утихла артподготовка, а танки нашего корпуса пошли в наступление. Пошла за танками и матушка-пехота. Немец по танкам и пехоте открыл сильный артминогонь. Один за другим несколько танков загорелись. Наступление продолжалось. На батарее стало жарко. Артиллеристы работали в одних гимнастерках. В первой батарее прямым попаданием разбило пушку. Троих артиллеристов убило и одного тяжело ранило. Под сильным огнем мне пришлось бежать туда. Ранение было настолько тяжелым, что никакая помощь его уже не спасет. Живот был распорот большим осколком, внутренности вывалились и перепачкались землей и кровью. Он умер во время перевязки. Остальные орудия продолжали вести огонь.
Я снова вернулся во вторую батарею. Здесь пока все в порядке. Раненых нет. Передовые части выбили немцев с первой линии обороны. В некоторых местах продвинулись на два-три километра. Батареи начали сниматься со своих позиций и продвигаться дальше. Избрали новые позиции у бывшего переднего края немцев. Здорово тут поработала наша артиллерия и авиация. Все перепахано. Много валяется убитых немцев. Есть и наши убитые.
Больше продвинуться не смогли. Снова начали окапываться. Опять зарывались в землю как кроты. Всю ночь окапывались. Прекратили работу, когда только приехала кухня. С кухней отправили раненых и убитых. Похоронят в Рубановке на кладбище.
На утро снова началось наступление, но немец пошел в контратаку. Бой принял ожесточенный характер. С обеих сторон в бой были пущены танки. Артминогонь тоже был сильным как с нашей, так и с немецкой стороны. Я находился на второй батарее. Мой окопчик был рядом с батареей. Снаряды и мины начали ложиться совсем рядом с батареей. Артиллеристы продолжали вести огонь по немецким танкам. Вот один снаряд разорвался почти рядом с орудием. Кого-то ранило. А следующий снаряд угодил прямо в орудие и оно, разбитое, взлетело в воздух. Весь расчет вышел из строя. Кого ранило, а кого убило. Тяжело ранило командира батареи мл. лейтенанта Левина. Я его перевязывал лежа. Нельзя поднять головы. С помощью одного солдата затащил Левина в окоп. Я пополз до следующего раненого. Раненый был пожилой солдат, командир орудия. У него сразу несколько ранений. В такой обстановке трудно оказать квалифицированную помощь. Тут хотя бы, на первое время, кровь остановить и кое-как перебинтовать, а самое главное оттащить в какое-нибудь укрытие. В ворону или окоп, а там уже можно лучше перевязать. Когда я накладывал последнюю повязку, совсем недалеко разорвалась мина. Небольшим осколком мне перебило насквозь кисть правой руки. Солдаты помогли пожилого раненого затащить в воронку. Тут же и я заполз. Мне тоже перевязали руку. Это было под вечер 25 ноября 1943 года под Лопатихой Херсонской области.
Санитарную сумку я оставил на батарее, передал одному из солдат. Из первой батареи сообщили, что там погиб санинструктор. Остался один Зотенко на весь артдивизион. В Рубановку я уехал с кухней вместе с остальными ранеными. Всех погибших увезла машина, которая привозила снаряды. В санвзводе я пробыл только до утра. Утром вместе с партией раненых меня направили в медсанбат. Там тоже долго держать не стали, а на второй день отправили в госпиталь для легкораненых. Этот госпиталь находился в г.Нижние Серогозы.
