Свою бригаду мы нагнали около Перекопа. Меня почти с ходу назначили военфельдшером в артдивизион. Командиром артдивизиона 76мм-ой пушки был майор Пиценко. Просмотрев мои документы, приказал оформиться в штабе и сразу же идти в батареи. В артдивизионе было четыре батареи и в каждой батарее положен по штату санинструктор, но они были только в двух. В двух не хватало. Из расчетов не дают ни одного человека. Сказали, что как-нибудь обойдется так. До меня в артдивизионе говорят был замечательный военфельдшер, но его ранило под Мелитополем.
На подступах к Перекопу на нашу сторону перешла чехословакская дивизия, полностью с командованием и штабом. И вместе с боевой техникой. Дивизию эту так целиком и в полном боевом направили в тыл.
И вот начались бои за Перекоп. И не только за Перекоп, а за весь перешеек. Этот Крымский перешеек что-то около семи километров. Его называют воротами Крыма. Укреплен перешеек сильно. Через весь перешеек тянется Турецкий вал. А это самая настоящая крепость. За Турецким валом еще не на один километр тянутся разные укрепления. Боевой техники там было уйма. Немцы считали, что русским в Крым не войти, перешеек не взять. Да, действительно, бои за Перекопский перешеек были очень тяжелые. И все же, немец не устоял. Взяли Перекоп, Армянское. Штурмом овладели Турецким валом. Даже кавалерийский корпус под командованием Кириченко ворвался на крымскую землю. Бои ни на минуту не утихали. Сотни, даже не сотни, а тысячи всадников, мчались с обнаженными клинками. Берегись, немчура! Здорово их тогда порубили! Когда войска нашего корпуса, а также конники, продвинулись вглубь крымской земли уже на порядочное расстояние, немцам удалось захватить перешеек. Мы оказались в окружении. Вместе с нами попал в окружение командир 19-го танкового корпуса генерал-лейтенант Васильев. Немцы бросили против окруженной группировки большие силы. Варварски бомбили самолеты. Сильный был и артминогонь. Очень много конников погибло от бомбежки. Очумелые кони потоптали многих живых. Кажется, уже не было никакого выхода из положения. Но это не так. Генерал Васильев сумел так организовать оборону, что все атаки врага были отбиты. Войска сумели снова овладеть Турецким валом. Вся группировка вышла из окружения. Сам генерал Васильев, когда выходили из окружения, был тяжело ранен.
За эту операцию 19-й танковый корпус стал называться Краснознаменный перекопский. А командиру корпуса генералу Васильеву присвоили звание Героя Советского Союза.
Без жертв война не бывает. И в нашем артдивизионе потери были. Несколько пушек было разбито. Были и убитые, не говоря уже о раненых. После этих боев наша бригада отошла от Перекопа на четыре-пять километров. Оборону на перешейке заняли другие части. Бригада наша получила что-то вроде передышки. Время было осеннее, на открытом месте спать ночами стало прохладно, поэтому приказали строить землянки. Верх землянок покрывали плащ-палатками или брезентом с машин. Дерева тут не было. В такой же самой большой землянке устроили баню, а в бочках прожарили все обмундирование. Чего греха таить, вшей было много. В фронтовых условиях их никак не избежать. И как только выпадала маленькая передышка, сразу же организовывали баню, а в бочках белье пережаривали. Воду тоже грели в бочках, только в других. Если был сарайчик, то баню устраивали в нем. В то время и такой бане рады были. А бочки мы не бросали, всегда их возили с собой на машинах. Это были обыкновенные бензиновые бочки с вырубленным с одной стороны дном.
Пока мы стояли в обороне, погода стояла самая отвратительная. Солнца даже не видно. И днем, и ночью какие-то туманы. Ничего не видно за несколько шагов. В таком тумане и днем заблудиться можно. Хоть и юг, а осень здесь самая паршивая. У нас в Сибири в это время года и то лучше.
В конце октября или начале ноября мы после непродолжительного отдыха выехали. Дорога местами была скверная, так что приходилось вылазить и помогать машинам. Ехали целые сутки. Остановились в Рубановке. Село было большое, но все забито войсками. Санвзвод нашей бригады развернул свои палатки в Рубановке. Сама же бригада здесь остановилась только на обед, а затем двинулась дальше по дороге, которая идет на Лопатиху и Каменку. В Лопатихе и Каменке немец. В общем, у него в руках еще большой плацдарм на левом побережье Днепра. Кроме Лопатихи и Каменки там еще есть несколько сел. Еще до нас неоднократно пытались вышвырнуть немца с этого плацдарма, но пока безуспешно. Крепко еще держится. Вот теперь наш корпус с Перекопа и переброшен сюда. Здесь хоть туманов нет. Зато грязи здесь…Прямо по колено.
