Правда, с этой фигуркой домой пришлось идти ему одному. Через десять шагов оказалось, что это была его жена Верка, возвращавшаяся домой после вечерней смены. Она молча взяла Серёню и увела его от меня.
Наше студенчество хорошо излагало:
"Муж здоров, умер".
"Половая щель - по средней линии. Правая губа небрежно заброшена на левую"
"Ампула прямой кишки зияет. Вдалеке виднеется стул".
Проспект Стачек, место для меня родное и привычное, начал занимать мое воображение года с 93-го.
Тогда его начали ремонтировать: впервые на моей памяти.
Приехали фантастические заграничные машины, и работа закипела.
Об этом событии сообщили в CNN, тем же сообщением зарядили очередной "Вояджер", предполагая поразить инопланетное воображение.
С тех пор проспект ремонтируют постоянно.
Причем не так, чтобы капитально, а роют какие-то ямы.
Сначала мне казалось, что дорожные работники просто доросли до восприятия "Острова сокровищ" и теперь ищут Клад.
Но потом усомнился.
Чтобы найти Клад, вернее было бы разрыть сразу все и спокойно найти.
25 марта 2003 года меня осенило. Я стоял и щурился на новую яму. И вдруг догадался, что они не ищут Клад, а прячут его.
Прятать приходится часто, потому что Клад постоянно пополняется из федерального бюджета.
Благо проспект Стачек - правительственная магистраль. А скоро - юбилей города, и Верховный Главнокомандующий уже пригласил на него притихших и напуганных инопланетян, чтобы сдержанно принять у них подобострастный парад.
Я знал человека, который убил стаканом утку.
Человек с товарищем культурно сидели на берегу пруда. Утка выползла из воды и стала на них крякать.
Серой Шейке велели уйти по-хорошему, но она, видно, галлюцинировала и записалась в народную дружину, так что крякала дальше.
Тогда один из отдыхавших бросил в нее стакан и убил.
Я потом пробовал повторить этот опыт с крысой, но та только рада была.
Мы не один, а три стакана в нее бросили, и все без толку.
Я, собственно, вообще ничего такого сказать не хочу.
Просто вспоминаю, как всегда.
В 1981 году я жил напротив общежития прядильно-ниточного комбината. Нас даже водили на этот комбинат, чтобы мы там восторженно и профессионально сориентировались. В нас видели будущих мотальщиков. Но мы не слишком пропитались этим соблазном, и комбинату пришлось прибегнуть к дешевой зарубежной силе.
В одно прекрасное утро я выглянул из окна и увидел шеренгу понурых и тощих гномов, одетых в серое и грязное. Казалось, что это мыши, а то и вши. Ничего личного, как принято выражаться. Какое создалось впечатление, про такое и говорю.
Выяснилось, что это вьетнамки, которые приехали выполнить свой прядильно-ниточный интернациональный долг.
Они смотрелись совершенными зэками.
Ходили строем, глядели в землю.
Потом освоились и стали в неимоверных количествах закупать кастрюли, тазы и холодильники. Почта стонала под грузом чудовищных отправлений.
Принарядились в брючки-блузочки, обнаглели. Держались особняком и русских не подпускали, потому что русские, конечно, очень большие, и дружба народов получится сильно болезненной.
Однажды мы с приятелем попытались завязать лирическое знакомство. И выкрикнули, изображая многообещающее гусарство, единственное, что знали по-вьетнамски: название ихней газеты, "Куан Дой Нян Зан". Кукольного вида красавица оглянулась и на чистейшем русском языке ответила:
- Мы не понимаем по-русски!
С тех пор они, по-моему, изрядно размножились.
Я не против. Но только вот что: во дворе дома, где я живу теперь, восточного вида девочки презрительно удивляются тому, что моя дочка не разговаривает по-азербайджански.
Это уже новая тема, которая, конечно, никакого отношения не имеет к вьетнамцам. И к их приезду. И к размножению. Абсолютно никакого.
Удивляются, смеются, и мальчик Рустамчик ходит такой, маленький, но очень упитанный, как колобок. А точнее, как его дядя, с которым он гуляет, потому что мамы у Рустамчика нет, недавно задушили, после папы, которого я даже слышал, как убивали в 1999 году, я проснулся от выстрела: его застрелили из пистолета на углу проспекта Стачек. Говорят, что он держал все местные магазины и продавал в них наркотики после семи часов. На дерево, возле которого его бизнесу был положен конец, приколотили кладбищенскую дощечку, и она провисела целый год, в цветочном окружении.
А потом пропала.
Горе, короче говоря.
У нас во дворе гуляют Символы Бедности.
Во всем мире Символам Бедности положено рыться в помойном баке.
Они и роются. Товарный знак отрабатывают.
Я не хочу сказать, что все это ерунда. Какая-нибудь бабушка, очень возможно, и вправду ищет хлебушек.
Но только сдается мне, что подавляющее большинство роется в баке, потому что нравится.
Я часто вижу, какие сложные вещи они оттуда тащат. Какие-то радиодетали, схемы с болтающимися проводами, дощечки.
Такое с голодухи-то и не придумаешь взять.
Потом конструируют безумные машины для воздействия на соседей космическими лучами.