Андрей же всё это время незримо присутствовал в её жизни. Доктор Полл смотрела на монитор со статистикой динамики отхода плаценты, а видела красивые, чувственные мужские руки, открывающие бутылку вина; мыла полы в доме, а перед глазами стояла чёрная футболка, облегающая стройное подкаченное тело; гладила по шёрстке, лакающую из блюдечка молочко, Корягу, а чувствовала сильный и твёрдый, но очень приятный и даже какой-то заботливый, оберегающий торс по всей своей спине.
Но «гвоздём программы» являлось, бесспорно, это нежное касание губ на прощание. Такое лёгкое и трепетное. Райское и невинное. Казалось, оно призвано рождать точно такие невесомые и расслабляющие воспоминания во всём теле. Столь же воздушные и приятные.
Но как оказалось это только казалось.
Характером это касание обзавелось железным, если не сказать атомным. Тэсс вообще начала подумывать, что Андрей, каким-то обманчивым жестом, таким вот законспирированным маневром оставил ей вместо себя своего лучшего агента-раздражителя, так сказать, «ангела ада» — с виду «белого и пушистого», а на самом деле чёрта на метле. При воспоминании об этой мягкой нежной коже расслабленных губ на её губках, девушку начинало распирать и взвинчивать довольно серьёзно и вполне себе с последствиями. Ей хотелось не то придушить кого-нибудь, не то взвыть. И выть долго, громко и протяжно! Так, чтобы услышал даже Андрей в своём Нью-Йорке (если он сейчас там, конечно). В это момент она чувствовала себя какой-то заражённой.
«Это он меня заразил, — тут же принималась хныкать Констанцияс. — Наверное, я уже больна, — надув губы, резюмировала девушка. — Им».
Впрочем, доставалось и мозгам.
Постепенно она вспомнила всё. Всё свидание. В подробностях и деталях. Переосмыслив заново своё поведение, успела несколько раз постфактум сгореть со стыда, пожалеть о доброй половине сказанного и придумать вариации лучших ответов количеством за десяток и дальше.
«Съев» себя почти полностью, она принималась за Андрея.
То ей казалось, что он сноб и умник, то обычный плейбой «за делом», то скучающий нью-йоркский яппи, то самым лучшим из людей, когда-либо ходивших по Земле. Кстати, мужчина смог настолько много дать ей за время общения, что девушка даже не чувствовала желания или необходимости лезть в Google. Тем более, с благословения самого Дексена. Всякая охота отпала. Ей почему-то захотелось знать только ту информацию, которую даст ей Андрей. Сам.
К тому же, когда он поймёт, что она не искала данных о нём в интернете — а он обязательно это поймёт — Тэсс была уверена, что ему понравится. Андрей из тех, кто способен такое оценить. К тому же, если раньше своим появлением и поведением он зародил в ней любопытство и интерес к своей персоне, то ответив на её вопросы и как бы желая немного погасить её интерес, добился совершенно обратного — сейчас её интерес возрос настолько, что его уже буквально некуда было девать. Вопросы кружили и внутри, и снаружи. Теперь уж никакой Google с ними не справится.
А ещё ей не хватало его присутствия здесь, в Бенедикте, а точнее, в «Джо-Мери». Ну, или хотя бы в штате. Тэсс очень скучала по своему состоянию, когда Андрей находился где-то рядом, ей не хватало чувства комфорта и спокойствия — всё на своих местах и всё правильно. Не то, что сейчас.
Иногда она вспоминала о его жене и любовнице, хоть ей и очень не хотелось унижать себя ревностью. Но волнение всё равно брало верх, и Констанция начинала переживать: как он там сейчас с ними общается? Всё так же жёстко трахает одну и так же великосветски целует в щёчку перед уходом на работу другую?
Кстати, Андрей не звонил.
Безусловно, Тэсс просто не могла не ждать от него звонка. Она не только сохранила его номер, но и обратила внимание на запоминаемость цифр, оператора, ну и, разумеется, выучила наизусть. Девушка тут же успокаивала себя тем, что Дексен далеко не из тех, кто позвонит и скажет: «Хай, детка, как дела?». Этот будет молчать и требовать, чтобы его молчание было расценено и воспринято правильно.
В отличие от молчания Адама.
Он тоже не звонил и не писал. Она вспоминала и его. Хотя бы потому, что их отношения зависли в неопределённой точке, так сказать, в подвешенном состоянии. Однако девушка всё-таки кое-что поняла: если, даже будучи почти на пике романа с Адамом, ей не удалось справиться со своей тягой к хозяину «Джо-Мери», значит, их любовь с учителем биологии, скорее всего, не сможет пережить такую нешуточную разлуку, как её четырёхкратная резидентура в Нью-Йорке. Лучше остановиться сейчас и не морочить друг другу голову.
Кстати, как это ни странно, но по Адаму она заскучала. Наконец-то! Исчезнув из её дней, парень удостоился-таки того, что его присутствие в её жизни достигло своего гомеостаза и вошло в норму.
