Саша вдруг расплакалась. Петр встал, притянув ее за руку, усадил на край кровати и сел рядом.
– Ну чего ты, Сашка? Ты же такая амазонка, рыбу на спиннинг ловишь, добытчица…
Она улыбнулась, смаргивая слезы, и прижалась носом к его плечу.
– Я к нему привязалась. И тебя мне жалко. Что он так с тобой обошелся, – Александра снова шмыгнула носом.
– Брось! Я взрослый дядечка. А Мансур никуда не денется. Побегает, поиграет в самостоятельность и вернется.
– Он, кстати, твои сигареты забрал, – наябедничала Саша, – те, что на холодильнике лежали.
Петр кивнул.
– И главное, – Саша нанесла удар, когда он уже не ждал, – вот ты не взял с собой телефон, с тобой не было никакой возможности связаться! А если бы…
– Вот теперь узнаю язву, – хмыкнул Петр и тут же получил тычок локтем в бок. Он погладил ее руку, которой она его пихнула.
– Не подлизывайся, – довольным голосом сказала Александра. Встала и поцеловала его в макушку. – Мне еще надо бросить в стиральную машинку твои вещи.
– Где мой телефон? – Горюнов уже копался в верхнем ящике тумбочки.
– Где бросил, там и ищи. И нечего на меня грозно смотреть! Это ты у себя на службе молнии из глаз выпускай. У меня громоотвод.
– Фифа, – пробормотал Петр.
Уже из коридора раздался комментарий:
– Я все слышу!
Он нашел телефон, включил его и набрал номер Юрасова.
Предвиделось несколько дней в ожидании новостей от Тарека. Зоров планировал задействовать агентуру, попытаться выяснить, не слышал ли кто-нибудь эти псевдонимы: Абдурахман и Абдулла.
Эта идея показалась Петру не самой лучшей, преждевременной и грозящей вызвать череду слухов, способных дойти до ушей Абдурахмана и Абдуллы. Но Уваров не выказал обеспокоенности по этому поводу, и Горюнов решился положиться на опыт нового руководства, да и Зорова. Тот не лыком шит. Пусть поработает.
– Юрасик, физкульт-привет! Мне передавали, что ты звонил…
– А, Горюшко, салют! – в том же шутливом тоне ответил Николай. – Да вот хотел тебя в кабак позвать, языками почесать. Давно жизнь не сводила, так надо брать инициативу в свои руки. А то жизнь ведь, она такая штука – сегодня есть возможность свидеться, а завтра как Мур. И привет родителям.
– Понято. Ну кто девушку гуляет, тот ее и танцует.
– Само собой. Завтра в девятнадцать в Спиридоньевском, там есть маленькая уютная забегаловка. Выглядит как коммуналка, а кормят там, как в нашем советском детстве. Или ты предпочитаешь восточную кухню?
– Предпочитаю там, где не отравят. А так я всеядный, – Горюнов покосился на дверь спальни. Он услышал какой-то шум в коридоре и прислушался.
– Может, хочешь со своей благоверной?
– Где бы ее взять? – вздохнул Петр, памятуя о наставлениях генерала. – Одинокий как перст.
– А чего переехал? Раньше ты на Филях обитал.
– Не знал, что ты в отделе кадров подрабатываешь, – хмыкнул Петр. – До завтра! – он отключил телефон и крикнул в темноту коридора. – Что там?
Появилась взволнованная Александра с торжествующим видом и шепнула:
– Мансур вернулся. Узнал, что ты уже дома, и боится заходить, топчется у входной двери.
– Правильно боится, – Петр нехотя поднялся. Он бы с большим удовольствием сейчас завалился спать после перелета из Бухары.
– Баво, я… – Мансур мялся за дверью, сжимая в кулаке лямку рюкзака, висевшего на правом плече. Говорил он привычно по-турецки. – Я просто съездил пострелять. Меня Евгений Иванович позвал на стрельбище.
– Почему ты Саше не объяснил? – Петр не торопился его пропустить внутрь. – Решил поиграть в супермена? Надеялся, что генерал тебя заберет насовсем?
Мансур покраснел и замотал головой. Глаза у него блестели от близких слез, которые он сдерживал из последних сил.
– Ну почему ты против? – пробормотал он. – Ты же сам… Такой же. А мне хочется заниматься чем-то серьезным.
– Я против таких самовольных отлучек! И курения, – Петр сдвинул брови. – У нас семейный дом, а не проходной двор. Хочешь – уходишь, хочешь – приходишь. На всякое хотение надобно терпение. А ты – несовершеннолетний. Если будешь испытывать мое терпение, посажу под замок. Усек?
Мальчишка кивнул и шмыгнул мимо отца, решив, что теперь можно. Горюнов наградил его отеческим подзатыльником.
– А сам, между прочим, куришь, – удалившись на безопасное расстояние к дверям своей комнаты, не удержался Мансур. Увидев, что отец шагнул в его направлении, он стремительно скрылся за дверью.
– Он, наверное, голодный, – сочувственно заметила Саша.
– Поголодает. На голодный желудок приходят здоровые мысли. Еще ремня бы надо всыпать. А то у него сплошной туман в голове, – пресек ее благотворительный порыв Горюнов, запирая входную дверь.
У Тарека возникли сложности. Чтобы связаться с тестем, пришлось задействовать Хануф. Никакой другой связи они с Хапи не оговаривали. Своенравный хамасовец предпочитал иметь дело с Тареком напрямую и не стал бы усердствовать ради эфемерного Центра, на который работал его зять. Только личная связь – никаких посредников.
