Он захлопывает дверь и обходит машину вокруг. Я пытаюсь держать себя в руках и не краснеть. Но в животе словно кружат бабочки, и я чувствую себя девочкой-подростком, за которой приехал парень, чтобы забрать на первое свидание.
Нет, конечно, мы не идем на первое свидание, напоминаю я себе. Мы просто приближаемся к части вечера, где фигурирует заднее сиденье машины.
— Так куда мы едем? — спрашиваю я, когда Эмерсон выезжает со двора.
Он усмехается:
— Это сюрприз.
— И ни единого намека? — я делаю вид, будто надулась, и он смеется.
— Нет. Потерпи.
Теперь моя очередь смеяться.
— По-моему, мы уже выяснили, что я не люблю ждать. По крайней мере, с тобой, — добавляю я и тут же ругаю себя за откровенность. В глубине души до сих пор не хочу, чтобы он знал, какое влияние на меня имеет, более сильное, чем кто-либо другой.
Но Эмерсон, кажется, не замечает моего непреднамеренного признания. Во всяком случае, ничего не говорит.
— Доверься мне, — Эмерсон кладет руку на спинку моего сиденья и проводит кончиками пальцев по моей шее, посылая по телу дрожь. — Ты не единственная, у кого проблемы с самоконтролем. Я постоянно думаю обо всех способах, при помощи которых сегодня вечером заставлю тебя испытывать оргазм.
От его слов начинаю задыхаться, чувствуя, как глубоко во мне зарождается желание. Я поворачиваюсь и ловлю его голодный пристальный взгляд, пронзающий меня насквозь. Он тормозит на перекрестке и наклоняется ко мне, чтобы поцеловать, запуская язык в рот, и я таю.
Но когда поцелуй углубляется, Эмерсон отстраняется. Возвращается к дороге и хлопает рукой по рулю.
— Черт, — ругается он. — Я же сказал, что не буду так делать.
— Как? — спрашиваю я взволнованно.
— Набрасываться на тебя, как дикое животное. Я пытаюсь быть романтичным, помнишь?
Я облегченно выдыхаю. Как это мило с его стороны, пытаться держать себя в узде, в то время как все, чего я хочу — это разорвать на нем рубашку и проложить дорожку языком по мускулистому телу вниз.
— Хорошо, давай заключим договор, — соглашаюсь я. — Ничего такого до конца вечера.
Эмерсон кидает на меня взгляд:
— Я могу развернуть грузовик прямо сейчас и отвезти тебя домой, и на этом вечер подойдет к концу.
Я смеюсь:
— Хорошо, тогда до полуночи. Мы будем держаться друг от друга подальше до того времени. Согласен?
Эмерсон издает мученический вздох и поворачивается, чтобы послать мне взгляд, полный желания, но потом все же кивает.
— Согласен. Но это — не потому что я тебя не хочу... — Его взгляд смягчается. — То, что ты говорила раньше…
— Забудь, — прерываю я его поспешно, чувствуя себя униженной.
— Никогда не думай, будто я тебя не хочу.
Эмерсон останавливается на обочине. Потом тянется и крепко берет меня за руку. Сердце замирает от силы его пристального горячего взгляда, который впивается в меня.
— Джулс, я всегда тебя хотел. Даже когда ненавидел, даже когда желал никогда больше не видеть тебя вновь, я почти сошел с ума, представляя, что с тобой сделаю, если ты вернешься. — Его голос срывается, и он продолжает более грубо, с трудом выдавливая слова. — Я всегда буду тебя хотеть, Джульет. И пусть это меня погубит, но я не могу прекратить.
Эмерсон рывком заводит грузовик и продолжает путь, а я ошеломленно сижу в тишине. В моей голове крутятся его собственнические и непререкаемые слова. Получается, он не хочет связывать со мной судьбу, потому что я бремя, которое он должен нести. И хотя часть меня чувствовала это давно, это открытие наполняет меня печалью.
Проклятие, которое не может быть разрушено — вот кто мы друг для друга?
Эмерсон останавливается у гавани. Я быстро отодвигаю свои страхи обратно и приклеиваю на лицо яркую улыбку. Независимо от того, что между нами происходит, он прилагает все усилия, чтобы быть джентльменом: пригласил меня с собой и завел разговор о всей этой неразберихе. Я не собираюсь разрушать его старания своими домыслами.
Я выбираюсь из машины и озираюсь. Пристань для яхт выглядит не так, как я запомнила с прошлого раза, когда была здесь на вечеринке. Лодки вяло покачиваются вдоль причалов, вечерний океан тих и спокоен.
— Идем.
Эмерсон протягивает руку, я беру ее и следую за ним вниз к одному из доков к лодке, пришвартованной в конце. Это — парусная шлюпка, старая, но в хорошем состоянии, с подвешенными крошечными лампочками, синим парусом и светлой полированной деревянной палубой.
Я невольно раскрываю рот от удивления.
— Она твоя? — восклицаю шокировано.
Эмерсон гордо кивает.
— Я приобрел ее несколько лет назад. Она была в довольно плохом состоянии, но я постепенно ее восстанавливал… Знаю, она не представляет собой ничего грандиозного, — добавляет он немного смущенно. — Но на воде держится уверенно, и на ней достаточно места.
— По-моему, она великолепна, — улыбаюсь я. — Можно взойти на борт?
— Можешь не бояться, — Эмерсон посылает мне один из тех горящих взглядов, которые переворачивают мои внутренности, превращая их в желе.
Я справляюсь с дыханием и следую за ним по трапу на борт. Вдруг я замечаю на боку надпись и снова начинаю задыхаться.
«Сойка».
