Вдруг мой противник резко разрывает дистанцию, и бросается к сыну барона. Тот тип, что был сзади меня, тоже пытается поспешить туда же, но я перекрываю ему путь своей дагой. Он выхватывает шпагу, и пытается меня ей ткнуть, это выглядит именно так, пытается ткнуть, как будто палку втыкает в муравейник. Взмах меча, и его кисть вместе со шпагой падает на землю. Он визжит, как барышня при виде мыши. Я отскакиваю в сторону, но на меня никто не нападает, потому, что все при деле, то есть, заняты важными делами. Оказалось, что этот арбалетчик, лишившись своего главного инструмента по совершению подлости, решил метнуть в меня нож, а когда я ушёл в перекат, его нож пролетел дальше и вошёл в живот баронского сыночка. Мой противник убежал спасать своего начальника. Уверен, что он старший в этой команде по возрасту, и он главный фехтовальщик, но сынку барона он служит как вассал, или же за деньги. Стрелок из арбалета и метатель ножей, теперь уже однорукий, скорее всего вассал, потому, что, даже за деньги, мало кто возьмётся делать столь грязную работу.
Корчмарь перевязывает обрубленную конечность этому страдальцу, а фехтовальщик хлопочет возле сынка барона. Подхожу к нему, смотрю на раненного баронского отпрыска.
– Ты ему кто, вассал или наёмник?
– Это мой племянник.
– Почему же он вырос таким подонком? Ты, вроде бы, нормальный воин, а этот, ведь, откровенный бандит и убийца.
– Я никого не убивал, – кричит баронский сынок.
Конечно, сам не убивал, потому, что даже этого не умеешь Ты просто приказывал другим вызвать человека на честную дуэль и застрелить его болтом в спину. Но ты никого не убивал! Мразь!
– Я приехал сюда всего год назад, – это дядя «сыночка».
– Теперь или становись бароном, или немедленно уезжай.
– Почему?
– Ты же видишь, где нож, а магии теперь нет, нужен очень хороший знахарь, а есть ли такие в этих краях?
– Ты, прямо таки, сочувствуешь мне! – говорит этот «дядя» с кривой усмешкой.
– Нет, вы грязные, подлые убийцы, я таких ненавижу, поэтому и отрубил руку вон тому арбалетчику, хотя мог просто зубы выбить. Но теперь он больше не будет стрелять в людей, и подлости будет чуть-чуть поменьше. А племянник твой не выживет, поэтому дави папочку, и становись бароном. Ты такой же подонок. Но ты сам не станешь промышлять так, как этот барончик, потому, что тебе это не нужно. Вот и ещё подлости станет чуть-чуть меньше.
– А ты, значит, борец за справедливость?
– Если бы вы, идиоты, меня не трогали, я бы уехал по своим делам, и ваши дела меня бы не коснулись.
После этого, я забрал маленький арбалет из рук корчмаря и пошёл на конюшню. Через три минуты я уже выезжал со двора корчмы. Слуги укладывали на телегу двух раненных, и впрягали в повозку лошадь. Оглянулся по сторонам, и не увидел «дяди». Я мгновенно соскользнул с лошади, и как раз вовремя, надо мной просвистел арбалетный болт. Приподняв голову над конём увидел, как на втором этаже в открытом окне качнулась занавеска. Я дважды выстрелил в эту занавеску из пистолета, и она вдруг натянулась и поползла вниз. Тогда я выстрелил в третий раз, и чуть ниже, почти на уровне подоконника. Тот, кто тянул занавеску, отпустил её, и я расслышал шум падающего тела. Вот, и последний долг вернул!
Я пришпорил коня, и корчма осталась далеко позади. Корчмарю теперь не позавидуешь, он ни в чём не виноват, но барону нужно будет на ком-то сорвать злость. Однако я не могу решать проблемы всего человечества. Даже если барон уничтожит семью этого корчмаря, всё равно, в этой корчме больше не будут подло убивать путников, значит, то, что я сделал, было не зря.
Два дня прошли без приключений, и, достигнув перекрёсток, я свернул на запад, на дорогу, идущую к городу Рудный. На следующий день, обедая в одном придорожном трактире, я услышал интересный разговор. Разговаривали охотник и два наёмника, когда охотник встал и пошёл на выход, я устремился за ним.
– Извините, я не знаю, как к вам обращаться, но мне очень нужно с вами поговорить.
– Некогда мне разговоры разговаривать.
– Я готов заплатить за то, что вы потеряете время, и отдельно за сведения, которые меня интересуют.
– Ладно, только отойдём в переулок, и, давай, вот без этих твоих «вы», «извините», я человек простой.
Отошли в какой-то тупичок между двумя строениями.
– Меня интересует дорога к тому божественному яйцу, про которое ты рассказывал.
– Зачем это тебе, парень? Только я знаю двоих, кто от того яйца пострадал, а всего, там куча народу потеряла кусок жизни, и ты хочешь туда влезть?
– Я не весь ваш разговор слышал. Расскажи, что за яйцо, что оно делает с людьми?
