Он молчал. Смотрел теперь себе под ноги с каменным лицом. Она оглянулась будто в поисках опоры. Взгляд упал на спинку скамейки. Какой-то романтик вырезал на самой верхней доске сердечко с проткнутой его насквозь стрелой. Оно находилось прямо между ними. Она повернулась обратно и села прямо, остановив свой взгляд на воде. Ветер возник снова и погнал белые кудри по искаженной поверхности реальности. Он шелестел сухой безжизненной травой у них под ногами, и Таня подумала, что это в ее голове шуршат разорванные в клочки ожидания.
– Я не смогу без тебя. Не смогу. – Она замолчала, не зная, что еще сказать быстрее, чтоб сон не оборвался. Каждая секунда могла оказаться последней. Страшнее этого она ничего не испытывала – боязни ускользающего времени. – Я тебя люблю.
Таня не поняла, кто произнес последние слова. Голос был не ее. Она слышала лишь карканье огромных ворон у себя в голове. Она всё так же сидела прямо, оперевшись о потертые временем доски и спрятав руки в карманы своего старого пальто. Моргала лишь, когда слезы слепили, и она не могла различить даже кончик собственного носа. Слова о любви прозвучали треснувшим стеклом и устлали землю опасными осколками у их ног.
Его переполняла жалость к ней и злость на самого себя, за то, что причинил ей боль. Той, к которой бежал на встречу и топтал ногами все святые здесь законы. Она не видела, как он сжимал кулаки до белых пальцев, чтобы не завыть. Он резко придвинулся к ней вплотную и, притянув к себе безвольное тело, крепко обнял. Чувствуя себя тряпичной куклой, она поначалу даже не вынула руки из карманов и ноги ее все так же ровно стояли на земле. И только когда его слегка колючая щека прижалась к ее, она зарылась в ложбинку между его ключицей и шеей и затряслась в рыданиях.
– Я всегда буду рядом, слышишь? – шептал он ей, обдавая теплом и гладя ее волосы. – Всегда.
Она притихла у него на плече, подставляя свое ухо под его губы. Голос ласкал ей слух, как бесподобная музыка Ханса Циммера2. Целый оркестр как по заказу сейчас расположился в её голове, а она сидела в первом ряду.
Главное не закрывать больше глаза.
У каждого сна свой цвет, запах и вкус. Ты просыпаешься, идешь на работу или в магазин за жвачкой и вспоминаешь сон, если видишь такой же преломленный луч света, чувствуешь похожий аромат парфюма от человека, сидящего рядом с тобой в автобусе, или видишь дом, стены которого измалеваны ярким граффити. И во рту появляется привкус воспоминания. Ты смакуешь его, пытаясь вытянуть из него то, что приблизит тебя к ночному приключению. Ты мнишь себя в эти минуты чуть ли не ясновидцем, который может, взяв ладонь, предсказать твое будущее. Ты уверен, что твои сны что-то значат. Копаешься в сонниках и мучаешь поисковые серверы. Но что если они не помогают? Никто не может дать тебе исчерпывающий ответ, почему в твоем кармане появляется сухой лист с дерева, который тебе дарят во сне. Почему у каждого прохожего мужского пола она высматривает тонкий нос и родинку над верхней губой? И находя, изо всех сил старается удержать себя не бежать за ним. Почему одиночество теперь стало больнее колоть ее в левое подреберье? Раньше ведь было всё равно. Она даже пыталась приласкать себя, представляя, будто это он водит длинными пальцами по ее шее и груди и по низу живота уже разлилась сладкая нега предвкушения, но в результате она только расплакалась, уткнувшись лицом в пушистый рукав халата.
День вроде бы не располагал ко всем этим мыслям. Презентация прошла блестяще. Ее не смутило ни большое количество коллег, ни пришедший на выступление Лис с охапкой роз, которые она после фуршета, оставила в вазе на своем рабочем столе, а не понесла домой. Ни многочисленная комиссия во главе с Могучим и Ужасным Борисом Алексеевичем Зимовским, который придирчиво разглядывал Татьяну, стоящую за трибуной на маленькой сцене. Она ошиблась только один раз, назвав Курчумский хребет Нарымским, в то время как на белый экран вообще вышло изображение Листвяги.
Торопливо извинившись, она улыбнулась, глядя почему-то на шефа, а не на комиссию, но тот лишь добродушно хихикнул и кивнул головой, мол, ничего страшного. Она победила, прошла отбор. Ее проект ляжет в основу зимних маршрутов и направлений. Она уже видела, как люди бронируют места в предвкушении добраться до красивейших мест на вертолете. И надо радоваться и идти вприпрыжку, но внутри только душа звенела пустым стаканом.