Она не пошла на остановку, решив свернуть в другую сторону и пройтись пешком. И пусть прогулка затянется, дома всё равно её ждали только компьютер и сводящие с ума мысли. В парке гремела хриплая музыка, доносившаяся из дешёвых динамиков, дети визжали и тянули родителей к лоткам с мороженым, продавцы воздушных шаров с охапкой лент в руке предлагали купить своему чаду Микки Мауса или Русалочку. Парк догуливал свои последние тёплые деньки, перед тем как отправиться на зимний сон. Она решила обогнуть шумную центральную площадь и пробраться к озеру, у которого находились пляж и лодочный причал. Время года уже не располагало к купанию, и она надеялась, что и то и другое окажется пустым. Мимо неё иногда проезжали велосипедисты либо шёл случайный прохожий, который так же принёс свои тяжёлые мысли сюда. Пройдя заброшенную детскую железную дорогу с проржавелыми как будто кукольными вагончиками, она свернула с асфальтной дороги на тропинку. Её конец должен был как раз вывести к озеру. Шагая между огромными дубами, которые тянули свои корявые руки к последним лучам тепла, она смотрела себе под ноги и радовалась, что грохот музыки почти не проникал сюда. Шум она никогда не переносила, предпочитая прогулку в тихом месте или чтение, вместо клубов и тусовок. Пиная листья носком ботинка, она немного изменила свой маршрут, взяв чуть левее. Так ближе до озера. Она уже видела небольшой подъем, по которому нужно будет взобраться, чтобы оказаться на дороге, от которой начинался спуск к лодочной станции. От земли поднимался запах потревоженной листвы, ее шуршание напоминало Тане звук сыплющихся овсяных хлопьев в молоко.
Подняв ногу на небольшую возвышенность и, перешагнув через полоску мягкого дерна, она замерла. Сердце набатом ударило ей в уши. Наверное, она глупо сейчас выглядела, стоя у самого края дороги, с распахнутыми глазами, которые превратились в огромные блюдца. Одно неловкое движение назад и она, оступившись, полетела бы вниз. Она каким-то чудом оказалась опять в прошлом сне. На нее глядело небо в разводах, но теперь оно было не нарисовано гуашью и сказочные вихри не закручивались вокруг огромных звезд. Но оно было таким же бездонным и завораживающим. Под ним так же блестела полоска воды, по которой шла мелкая рябь от ветра. На берегу полу боком одиноко стояла старая скамейка. Но теперь она была пуста. Сбросив с себя оцепенение, она осмотрелась и с облегчением отметила, что вокруг ни души. Ступая осторожно, будто водолаз, идущий по дну водоема против течения, она двинулась вперед. Она не отрывала взгляда от скамейки, мечтая поскорее коснуться ее затертых досок. Ей показалось, что она шла до неё вечность. Приблизившись, она осторожно опустила ладонь на ребро спинки и нежно ее погладила. Одернув руку, опять посмотрела по сторонам, убедиться, что никто не наблюдает за ее странными ритуалами. Расстегнув пиджак и скинув верхнюю петельку с маленькой пуговки блузки, дышать вроде стало полегче. После некоторых колебаний она медленно села на лавочку. Подняв руку, она щелкнула заколкой, освобождая волосы из тугого пучка и те, уставшие и уже доставляющие головную боль, рассыпались по ее плечам. Проведя пальцами по деревяшкам, которые служили сидением, она замечала и сравнивала каждую зазубрину и скол, каждый рисунок сучка, который окаймлялся и обрастал другими похожими по форме разводами. Она боялась повернуть голову и посмотреть за правое плечо. Боялась увидеть коряво вырезанное ножом сердечко, проткнутое стрелой. Может сначала провести рукой по тому месту и убедиться, что там ничего нет? Но рука, будто парализованная не слушалась. Шумно выдохнув и заведя волосы за уши, она скосила глаза вправо и стала медленно поворачивать голову. Ей показалось даже, что шея скрипит, как давно нуждающиеся в смазке петли ржавой двери. Заметив острие вырезанной стрелки, она сжала глаза. Сейчас она откроет их и увидит, что там ничего нет. Как в лучших традициях мистических фильмов. Но сердечко никуда не делось и, открыв глаза, она еще раз задалась вопросом, зачем люди берут с собой на прогулку нож? И зачем люди ложатся спать? Чтоб сойти с ума на утро? Всё еще не веря до конца в увиденное, она поднесла руку к рисунку и погладила его шероховатую поверхность. Она подняла глаза к небу в надежде найти ответ хотя бы там, но небо оставалось безучастным. Оно лишь запускало в сторону заката подсвеченные розовым цветом корабли. Завтра будет ветрено.
Огонь умирал. Его огромный рот дожирал остатки, слизывая крошки. Ветер ворошил золу, перелистывая обгорелые страницы сотни папок, на которых она узнала свой почерк. Речь с презентации, которою она все-таки выучила и узнает ее теперь из миллиона писанин. Не смотря на близость огня, она ужасно замерзла и, закутавшись в свой теплый халат плотнее, туго затянула его поясом.
– Я всегда буду рядом, – безобразно растягивая гласные, проскулил кто-то за ее спиной. Звук был похож на голос, записанный на кассетную ленту, которую теперь жевало металлическое нутро магнитофона. Пугающий и мертвый. – Всегда.