Дождь отвесной стеной выбивал по подоконнику какую-то свою причудливую мелодию. Люди как по мановению волшебной палочки исчезли с улицы, даже машины не проезжали под окном, шурша шинами. Всё замерло и тонуло в быстро летевшем сером небе. Прошла почти неделя с того ночного кошмара, который до мельчайших подробностей она помнила по сей день. Проснувшись тогда, липкая от пота, она сглотнула собравшуюся во рту слюну и горло, будто рассекли сотни ножей. Тогда она решила, что это от крика, но через час подскочившая температура поставила все на свои места. Ангина. Взяв больничный, она глотала дома таблетки, не соблюдая временной режим, потому что просто забывала. Закутав горло колючим шарфом, и обложившись носовыми платками, она смотрела шоу Джимми Фэллона, голос которого иногда тонул в её натужном кашле. Эти дни она очень много спала. Не сопротивлялась своим тяжелым векам, как раньше, когда старалась всякий раз перенести болезнь на ногах. Да и больничный она взяла первый раз за несколько лет. Теперь не хотелось ничего. Она просто превратилась в одноклеточное, которое ело и спало, спало и ело. День успешной презентации напрочь стёрся из ее памяти. За эту неделю он не приснился ей ни разу.
Да, конечно, она пыталась выбросить всё из головы, забыть. С глаз долой, как говориться. Только даже не видя его больше, она не могла заставить своё сердце заткнуться. Всё было тщетно, как отчаянные попытки вырваться из ловушки – малейшее движение и петля уже сильнее сдавливает твоё горло.
Она не отвечала на мигающий все дни телефон, просто отключив у него звук. Она взяла его в руки впервые за несколько дней только для того, чтобы записаться к психотерапевту. Он будет первым, кому она расскажет всё, от начала и до последней жуткой ночи и ей будет абсолютно плевать, что он подумает о ней, когда она закончит. Она попросит выписать ей самые мощные психотропные препараты, чтобы хотя бы спать и не видеть ничего, кроме чёрного экрана. Она даже не откажется, если ей предложат госпитализацию.
Она осунулась, лицо приняло земляной оттенок, под глазами залегли глубокие тени. Волосы безобразными патлами свисали вниз. Курьеры, которые периодически привозили ей заказанную еду, наверное, думали, что перед ними стоит алкоголичка, которая никак сейчас не тянула на тридцать. Она забыла о времени, упустила его из виду и плохо различала теперь день и вечер. Она просто пялилась в экран, где все смеялись и торопливо говорили что-то на английском. Она не понимала их, хотя и прекрасно говорила на нем. Сейчас она с трудом вспомнила бы и родной язык. Вчера, правда, она блеснула остатками разума, когда начала искать в доме сигареты, которые могли оказаться случайно в сумочке или на балконе. Если б она нашла их, то закурила. Поиски закончились ничем, а идти в магазин за ними она не хотела. Доедая вчерашнюю пиццу, и, запивая ее остатками выдохшегося «Вилсона», который нашла в холодильнике, она сидела, скрестив ноги на неубранном диване. Она не чувствовала вкуса, как будто жевала кусок бумаги. Виски не брало ее, наверное, потому, что она уже чувствовала себя пьяной все эти дни.
У каждого есть свой предел. Её наступил теперь, когда она вышла на балкон в полумраке. Ветер рвал шарф с её шеи и хлестал волосами по щекам. Она вытянула перед собой руки за край балконной балюстрады и растерла в пыль зажатый в ладонях сухой лист клёна, который она трепетно хранила когда-то между страницами маминой книги. Отряхнув руки хлопком, он растаял, как будто не существовал никогда.
Наутро проснувшись в своей постели она, не открывая глаз, ждала, когда виски сожмёт боль, которая теперь подстерегала ее каждое утро. Но ничего не происходило и, разжав веки, она решила, умерла. Комнату заливал белый свет из окон, и она увидела медленный вальс потревоженных пылинок в его лучах. Она осторожно приподнялась, боясь выстрела и, повернувшись на спину, с удивлением поняла, что у нее ничего не болит и чувствует она себя просто отлично. Не веря, она даже подняла по очереди руки и ноги, потихоньку сглотнула, и горло не отозвалось резями. В голове тоже было чисто, как будто всю ночь там работала лучшая клининговая компания города. «Это, наверное, от того, что я лежу. Сейчас я попытаюсь оторвать голову от подушки, и внутри по ней покатятся и загремят камни». Но и поднявшись с постели, ничего не произошло и она, в недоумении и с осторожностью, встала на ноги.
«Сегодня что-то произойдет».
Она испуганно оглянусь, потому что ей показалось, что эти слова произнесли прямо над ее правым ухом. Естественно в комнате кроме нее никого не было.
– Отлично. Я начинаю сходить с ума, – произнесла Таня в пустоту.