Михаил выстроил брови домиком и, порывшись в кармане, вынул пачку сигарет, но увидев вопрошающе — удивлённый взгляд Ольги, не вскрыл пачку, а положил рядом на стол.
— Расскажите нам о Соне, вы могли допустить такой её поступок? — осторожно спросила Ольга.
Директор извлекла из кармана жакета цветной платок и, утирая мокрые щёки, тяжело вздохнула:
— Она до пятого класса с двойки на тройку перебивалась, уроки плохо посещала, всё больше с мальчишками на рыбалке пропадала.…
Евдокия Александровна резко встала и, вышла из-за стола, пошла тяжёлым шагом к двери на ходу обронила:
— Извините, не могу, схоронюсь, поплачу… — обращаясь к Михаилу, добавила, — а вы курите. Хотите же? Покурите, у меня в кабинете можно, цветы любят… извините…
Вернулась она скоро, в руках несла толстую зелёную с тесёмочками папку:
— Посмотрите… их класс.
Директор разложила перед Ольгой несколько фотографий, на них сразу в глаза бросался высокий мальчишка со льняными волнистыми волосами и голубыми глазами.
— Это Лель, вы правильно угадали, — выдохнула Евдокия Александровна, — а эта, мартышка, на всех без исключенья фотографиях рядом с Игнатом — Соня. Она ему с детского сада прохода не давала. Я однажды сделала ей замечание и не подумав просто чтобы отвадить, сказала: «Игнат один из лучших учеников в классе не обратит внимания на двоечницу», — Евдокия Александровна села на своё место, — Соня стала отличницей. Найдите на фото Петю Мизгирёва, его легко найти, он всегда подле Сони. Да, да это он!
— А это кто? — вопросила Ольга, показывая на девочку, рядом с Мизгирёвым. Она тоже везде как приклеенная…
— Аня Долгова. Несчастная девчонка. Знаете, дорогие мои, я учительствую уже более сорока лет и в пору своей педагогической молодости яростно отвергала проявление любви в школьные годы. Считала несерьёзным и, более того, ненужным, вредным. Много-много позже поняла — самые сильные чувства, созидающие и одновременно разрушающие появляются именно в возрасте Ромео и Джульетты. Не учитывать это нельзя, дорогие мои, иначе вон из профессии. На примере берендеев можно целую «Санта-Барбару» написать. Возьмите хотя бы Аню Долгову. — Евдокия Александровна, привстав, указательным пальцем пододвинула к себе общую фотография класса, всмотрелась, — да, да, приклеенная …Несчастная девчонка. Петю Мизгирёва всю жизнь любит. Берендеи её в свою компанию не брали. Соня возражала. Сама Петю отвергала, но и не отпускала. Вроде собаки на сене. После школы уехали Баерендеи поступать в Сартов, Анна в Самару. Окончила что-то, связанное с госслужбой, вернулась. Местный олигарх «Пельменный король», помните на всех каналах шла реклама про пельмени, которых можно съесть штучек тридцать — сорок, в Хвалыни гору приглядел, построил лыжную базу с отелем. Его «высокогорка» в России успехом пользуется. Взял он Анну главным администратором. Больше десяти лет проработала. Олигарх её ценил. Мужички к ней сватались, она ни в какую. Год назад резко уволилась и пропала. Куда подевалась, никто не знает. Говорят, какая-то «фифа», разукрашенная, к ней приезжала и вроде Анну с собой увезла.
Исайчев докурил сигарету, прижал в пепельнице окурок, взглянул через Ольгино плечо на выложенные фотографии.
— «Фифа» — бывшая ваша ученица Софья в замужестве Мизгирёва. Анна в её доме что-то вроде компаньонки.
Директор откинулась на спинку стула и растерянно посмотрела на Ольгу произнесла, делая после каждого слова секундную задержку:
— Выходит… Софья здесь была… и к матери не зашла? Ай-я-яй, как скверно! Мать здесь с шести утра …до вечера… Если бы …то бы… О-ё-ёй… какое несчастье… как же так? Это Софья её Петькой сманила, передала его ей за ненадобностью…
— Вы так думаете? — Ольга с интересом ещё раз всмотрелась в лицо девочки на фотографии. — Школьная подружка посулила ей то, отчего она не смогла отказаться?
— Евдокия Александровна, — обратился Исайчев к директору, — подскажите где мы можем найти Бориса, брата Сони?
Директор, подняла указательный палец, погрозила кому-то ей ведомому.
— Чу, чу, чу дайте прийти в себя…, — и сделав несколько резких выдохов, сказала, — идите по школьному забору. Метров через двести увидите такой же кованый, витиеватый забор… Там местный алколев и обитает…
Исайчев с Ольгой приподнялись и, поблагодарив Евдокию Александровну, направились к выходу.
— Да! Забыл, — почти у двери обернулся Михаил, — может быть, скажите что-нибудь о втором сыне Владислава Ивановича Мизгирёва, отца Пети? Он судя по возрасту должен был учиться в вашей школе…
Реакция Евдокии Александровны удивила:
— Никогда у Мизгирёва не было второго сына…
— Зачем сказал ей про второго сына? — упрекнула мужа Ольга, после того как они покинули здание школы. — Мизгирёв поделился с тобой по секрету. Пётр не в курсе…