А чем? – задала она себе следующий резонный вопрос. Переворачивать, да и вообще трогать тело, нельзя, это известно каждому гражданину, посмотревшему хотя бы раз в жизни хоть одну серию какого-нибудь детективного сериала. Значит, лицо покойницы увидеть невозможно.
– Невозможно… – медленно протянула Даша задумчиво и, просунув руку под дождевик и кое-как выколупав из кармана куртки смартфон, принялась снимать с разных ракурсов тело.
На всякий случай, чтобы потом переслать полиции. Ну, мало ли что? Поднимется вода в речке, «сдёрнет» тело с места, перетащит дальше куда. Снимала и параллельно продолжала размышлять: да даже если перевернуть тело, то что ей даст это лицо? Оно, может быть, до такой степени обезображено, что и не узнаешь. И тут Дарью озарило второй вспышкой яркой, чёткой картинки, словно выскочившей из того же «кармана» памяти, где отложилось воспоминание о редком рисунке маникюра.
– Так… сейчас, – подбадривая себя разговором вслух, огляделась она вокруг. – Ага, вот это подойдёт.
Она подняла небольшую веточку с земли, осторожно отодвинула в сторону и приподняла прикрывавшие щёку женщины волосы и…
Ну, вот так. Всё теперь определённо и конкретно.
– Я её знаю… – просипела Дарья расстроенно, закашлялась и произнесла погромче, практически прокричав, чтобы услышал Александр: – Я знаю, кто эта женщина!!!
– Что? – отвлёкся тот от попытки куда-то дозвониться, посмотрел на девушку и пояснил: – Ловит здесь совсем фигово. Да и занято постоянно. Надо выбираться отсюда, Дарья.
– Я её знаю, Александр! – повторила она и объяснила, встретив вопросительный взгляд мужчины: – Это хозяйка гостиничного комплекса «Жемчужина парадиза».
– Да ладно! – офигел от такого поворота Вольский и спросил: – Как вы её опознали?
– По маникюру, – честно призналась Дарья и, увидев, как начало меняться выражение его лица с чуть напряженного на ярко выраженный сожалеющий скепсис, добавила: – Он у неё непростой, скорее всего, в единичном, индивидуальном варианте. Но, кроме этого, у неё имеется родинка приметная такая, вон, видите? – Она указала палочкой на родинку на виске у трупа. – Я, когда с ней общалась, обратила внимание и запомнила.
– Хреново, – констатировал Вольский их очередное совместное попадалово и добавил: – Совсем это хреново, Дарья.
– Это не хреново! – возразила ему Дашка. – Это, как вы там говорили вчера, ёптель махрюстый, я бы сказала!
– Он самый, – согласился с ней мужчина и, сменив тон на руководящий, распорядился: – Так, всё, Дарья, поднимайтесь, давайте отсюда выбираться и ехать быстрей домой.
– А с ней как же? – спросила Дарья, наклонившись к потерпевшей ближе и делая крупный снимок родинки на виске жертвы, после чего, ухватившись за протянутую Александром руку, поднялась с колен.
– До полиции, думается мне, без вариантов мы сейчас не дозвонимся, – поделился своими выводами Вольский и потащил девушку за собой к тропинке. – Поэтому мы с вами пойдём более простым путём: выберемся наверх, и я позвоню Егорычу, доложу ситуацию, а уж он, в свою очередь, свяжется с начальником местной полиции, они с ним приятельствуют, рыбачат вместе.
Он внезапно остановился на середине тропинки, повернулся и посмотрел изучающе на девушку:
– Я забыл спросить: вы как?
– Норм, – ответила Дарья, поняв, о чём он спрашивает. – Жуткая, конечно, картина, психоделическая какая-то. Очень неприятно.
– Ну, это понятно, – кивнул Вольский и, развернувшись, продолжил подниматься вверх по откосу, не отпуская руки Даши и «буксируя» её за собой.
Добравшись до джипа, ожидавшего их, Александр по уже привычной и отработанной схеме – он придерживает дверь, не давая ветру выдернуть ту и раскорячить до скрипа-стопора петель, она же максимально быстро заскакивает внутрь – усадил Дарью, а сам остался снаружи разговаривать по телефону.
– Ну, что?! – почти прокричал свой вопрос нетерпеливо Павлуша. – Вы спасли собачку?
– Собачка осталась целой и невредимой, – ни разу не соврав, ответила Дарья, обменявшись при этом с мамой коротким многозначительным взглядом.
А тут и Вольский заскочил на своё место, сразу же замочив брызгами с одежды всё вокруг, вернее будет сказать: добавив к уже мокрому салону ещё немного влаги и, как и Дарья до него, занеся с собой комья грязи на ботинках.
– Егорычу дозвонился, доложил, – сказал он Дарье. – Всё, дальше они там сами. А мы с вами домой, на базу.
– А разве мы не должны оставаться на месте? – на всякий случай поинтересовалась у него Даша.
– Оставаться должны. Но у нас форс-мажор, природный коллапс, и мы не можем подвергать риску ваши жизни, – отвечая ей, переключил скорость Саныч и двинул машину вперёд. – А потому нам давно пора быть в тепле и безопасности.
– Очень хотелось бы вот этого самого, Александр, – поддержала его утверждение с заднего сиденья Лидия Григорьевна.
– Да тут уже близко, – пообещал ей Вольский, посмотрев на неё в зеркало заднего обзора и ободряюще ей улыбнувшись.
И на самом деле доехали они быстро, минут за пять и, слава тебе, господи, уже без всяких задержек и приключений по дороге.
