– А нам на второй этаж, дамы, – указал Дмитрий Егорович на солидную, широкую деревянную лестницу, расположенную у стены, рядом со входом в гостиную, и стал первым подниматься по ступеням. – Мы отвели вам большую спальню, она единственная в доме со своим отдельным санузлом и ванной. Надеюсь, вам там удобно будет. Правда, отопление мы в ней только включили. Поскольку в ней никто сейчас не живёт, она и не отапливалась, но за пару часов прогреется.
И так за объяснениями он и провёл женщин, Павлика и замыкавшего их процессию Александра в большую уютную комнату с огромной двухспальной кроватью.
– Для Павлуши мы принесём кресло-кровать, – поставив на пол рюкзаки, которые принёс с собой, и показывая, где что находится в отведённых гостям «апартаментах», объяснил Дмитрий Егорович. – Ну, вы осматривайтесь, разбирайтесь, что и как, и спускайтесь вниз. Чаю горячего попьёте, самовар поспеет минут через десять. Надо вам согреться.
– Чаю – это очень хорошо, Дмитрий Егорович, – приняла с благодарностью его предложение Лидия Григорьевна и попросила: – Может, вы возьмёте Павлика с собой, покажете ему, как кочегарят самовар? Он никогда не видел такого.
– Павел, пойдёшь со мной? – спросил Егорыч, тут же смекнув, что женщинам надо остаться вдвоём. – Поможешь Марусе шишки в самовар закидывать.
– Шишки-и-и? – подивился Павлуша и сразу же согласился: – Пойду.
– Ну тогда мы ждём вас внизу, в столовой, – кивнул понимающе женщинам Дмитрий Егорыч.
И, пропустив выбежавшего впереди него Павлушу и Вольского, пристроившего рюкзак Дарьи рядышком с двумя остальными на полу, кивнувшего дамам и последовавшего за мальчиком в коридор, Дмитрий Егорович, одарив Дарью и Лидию Григорьевну подбадривающей улыбкой, вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
Лидия Григорьевна, грузно-устало опустившись на край кровати, словно с уходом мужчин из неё стержень вытащили, на котором она и держалась всё это время, потёрла ладонью лоб, протяжно-тяжело вздохнула, выдохнула, посмотрела на дочь и спросила:
– Что там случилось в овраге?
– Мы нашли труп, – ответила Дарья и следом за мамой, так же тяжко вздохнув, прибавила той ещё поводов для переживания: – И это был не просто труп, мам, это та самая Евгения Артаковна, хозяйка «Жемчужины». – И добавила зачем-то: – Мёртвая.
Сопроводив женщин и махнув Егорычу, Саня зашёл в комнату, расположенную здесь же на втором этаже, которую занял на время своего гостевания у Дмитрия Егоровича, но гораздо более скромную, чем та, в которую определили Дарью и её родных.
«Большая спальня», как называл гостевую с санузлом и душем Егорыч, была задумана им ещё с момента идеи и проектирования самого дома для дочерей с их мужьями. Но, как обычно бывает, идея отличная и воплощение замечательное, а вот такие «явления», как приезд дочерей с семействами в дом отца, были случаями редкими и не постоянными в силу разных житейских обстоятельств, потому-то комната, как правило, пустовала и стояла закрытой.
Ладно, – подивился своим отвлечённым мыслям Вольский, что это он пустился в размышления на тему отцовских стараний и их невостребованности у детей. Ему бы побыстрей переодеться – изгваздался весь, по тому оврагу ползая, да и промок он основательно: куртка, положим, почти устояла перед стихией, а вот брюки спереди насквозь промочило, да и кроссы воды насобирали так, что хлюпали вместе с грязной жижей, попавшей внутрь.
Поэтому, прихватив с собой одежду и чистое бельё, Саныч спешным порядком отправился в душ на первом этаже.
Стоя под горячими струями и с удовольствием ощущая, как вместе с холодом уходит из тела и напряжение, вдруг вспомнил, как удивился, когда увидел девушку, выходившую ему навстречу из сумеречной глубины остановки.
Удивился и… и обрадовался, даже не так: «обрадовался» не точное определение того чувства, которое окатило его, словно лёгкой волной, оно было иное и, пожалуй, большей наполненности красками, ощущениями, чем простая радость – что-то тёплое и одновременно будоражащее, какая-то азартная искра и…
– И фиг его знает, что ещё, – посмеялся над своими потугами красочно описать эмоции, которые испытал в тот момент, Вольский.
Быстро выбравшись из душа, хорошенько растерев себя полотенцем и одевшись, он отправился искать Егорыча, хотел успеть коротко переговорить с ним до того, как гостьи спустятся к чаю.
Нашёл хозяина, стоявшего у большого окна в пол в столовой и разговаривавшего с кем-то по телефону. Дмитрий Егорович, заметив Саню, махнул тому рукой – мол, сейчас, секунду – и, быстро закруглив разговор и попрощавшись с собеседником, нажал отбой, развернулся к Вольскому и спросил:
– Ну что, Сань, подробности про труп какие добавишь? – И пояснил: – Из тех, что не успел по телефону сказать.
– Только одну, – кивнул Вольский. – Женщину опознала Дарья, и я уверен, что она не ошиблась. Это Евгения Рыкова.
