— И не подумаю. Впусти меня.
— Не могу... Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Возвращайся к своей жене и детям. Тебя не должно быть здесь, — меня начинают душить рыдания. Это просто смешно. Я не могу поверить, что он имеет наглость стоять у меня за дверью после того, как его жена позвонила мне. — Иди домой!
— Я не могу пойти домой Джесси, зная, что тебе больно, и ты расстроена, — говорит он, и муки в его голосе почти достаточно, чтобы я открыла дверь и обняла его. Почти. Слова его жены звенят в ушах, и я напоминаю себе, что являюсь грязным маленьким секрет. Как бы я ни хотела Бретта, он — лжец. Хорошо, что я узнала об этом сейчас, пока не влюбилась в него. Поднимаюсь на ноги, расправляю плечи, готовая бороться за единственного человека, которому действительно могу доверять. Себя.
Я рывком открываю дверь и встречаюсь с его взглядом. Его глаза оценивают мои заплаканные глаза. Бретт бросается вперед и тянет меня к груди. Он держит меня, поглаживая по спине, но я не отвечают взаимностью. От крепких объятий Бретта мой гнев начинает отступать, но я отказываюсь сдаваться. Мтою на ватных ногах, и меня трясет. Мужчина не позволяет мне упасть, и осознание этого бьет меня, как жесткий удар в живот. На минуту я позволяю себе растаять в его безопасных и удобных объятиях, чувствуя его запах, ощущая его силу, и то, как он целует меня в макушку. Мне нравятся эти знаки внимания, но приходится выйти из транса.
С силой отталкиваю Бретта и выбираюсь из его объятий. Должно быть, я застала его врасплох, потому что он спотыкается и пятится назад.
— Убирайся, иди домой, и не стоит со мной разговаривать. И найди другое место для завтрака. Можешь считать, что я наивная и легкодоступная, но я больше не куплюсь на это дерьмо. Мне известно, кто ты такой, Бретт.
— Серьезно? И кто же я, Джесс? — Он запускает пальцы себе в волосы, взъерошивая их самым сексуальным образом. Дерьмо!
— Лжец и мошенник. Ты играл со мной, что уже достаточно плохо, но ради Бога, ты играл и со своей семьей.
— Что она сказала? — сквозь зубы цедит Бретт.
— Иди домой.
Он делает глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.
— Джесс, когда я злюсь, то ругаюсь... И много. Последний раз, когда я выругался на тебя, ты испугалась. Поэтому позволь подготовить тебя, потому что я собираюсь произнести слова, которые могут тебе не понравиться. Пожалуйста, не принимай это на свой счет, но я не смогу заткнуться, — его спокойный голос повышается до крика, очевидно, что он теряет контроль, обретенный несколько секунд назад. — Особенно, когда ты велела мне идти домой к жене и детям, бл*дь. А теперь, пока я не взорвался, рассказывай какого черта она тебе сказала? — кричит Бретт.
— Неважно, что она сказала. В этом нет ее вины, так что не смей обвинять её в этом. Ты врал мне. Почему бы тебе не сказать правду на этот раз? Ты удивишься, узнав, что от этого станет легче. Боже, Бретт, ты говорил, что твоя жена мертва. Как ты спишь по ночам?
— Я никогда не говорил, что моя жена мертва, — озадаченно говорит он.
Всплескиваю руками и ухожу, оставляя Бретта стоять в дверях. Я беру пиво из холодильника, даже не потрудившись предложить ему одно.
— Ты сказал, что потерял ее в автокатастрофе, и что Калеб тоже потерял невесту. Вы сообщники? Врете о мертвых женах, чтобы завоевать симпатию у доверчивых девушек и затащить их в постель? — спрашиваю я, делая глоток пива.
Продолжая стоять в холле, Бретт скрещивает руки на груди, и его бицепсы напрягаются. Серьезно, мне стоит прекратить пялиться. Неудивительно, что он так быстро затащил меня в постель. Этот мужчина хорош. Даже зная, что он большой и наглый лжец, я не могу не желать его. Вот же черт!
— Я сказал, что потерял жену в автокатастрофе, и это правда. Даже не догадывался, что ты решила, будто она мертва. Теперь я вижу, что ты предположила. И искренне прошу прощения за то, что ввел тебя в заблуждение. Я никогда не подразумевал, что она мертва, но ты должна знать, что именно это я чувствую к ней. Она умерла для меня несколько лет назад.
Он делает еще один глубокий вдох и продолжает:
— Мы с Калебом не сообщники, и не подыгрываем друг другу, чтобы затащить женщин в постель. Ты первая женщина за четыре года, которая оказалась в моей постели. Невеста Калеба, Аманда, на самом деле умерла в машине той ночью. Она была лучшей подругой Сары, и ее смерть послужила причиной, почему Сара ведет себя так.
— Понятно. Это все? Ну тогда тебе пора, — не могу слушать его вранье. Бретт объясняет тот факт, что его жена жива. Я не куплюсь на это.
— Мы с Сарой по-прежнему женаты, — мужчина, наконец, говорит правду, и хотя я уже знаю об этом, все равно больно слышать его признание. — Но она мне не жена.
— Сегодняшний телефонный разговор говорит об обратном.
