Я отталкиваюсь от него, поскальзываюсь и почти падаю. К счастью, мужчина хватает меня за бедра, удерживая от падения на пол в ванной.
— Тебе нельзя задавать Каре вопросы! — серьезно, он не может. Моя подруга только все усугубит еще больше. Вероятно, Кара упустит шанса поглазеть на его брюки, пока будет объяснять, что к чему.
— Тогда почему бы тебе не рассказать мне свой маленький секрет. Я бы не волновался, если бы ты не пыталась так отчаянно скрыть его от меня.
Черт, придется сделать это. Издаю разочарованный стон и смотрю в потолок, чтобы избежать его взгляда:
— Она хочет, чтобы я сказала ей, на какой овощ похож твой член, — вздыхаю и жду его реакции.
У Бретта отличное чувство юмора. Я уверена, что он будет смеяться над этой ерундой. Но мне не хочется быть осмеянной даже из-за такой глупости. Его руки крепче сжимают мои бедра. Я опускаю взгляд и смотрю Бретту в глаза, но в них нет никаких эмоций. Никаких смешинок, пляшущих в его глазах. Ничего.
— Ну? — безэмоционально спрашивает он.
— Что, ну?
— Я понятия не имею, как к этому отнестись, пока не узнаю, какой овощ ты выбрала, — серьезно говорит Бретт.
— О, гм... я не знаю. И не планировала отвечать ей, — запинаясь, говорю я.
— Ладно, давай это обсудим, — мужчина отходит назад, рисуя руками в воздухе гениталии, как участник программы «Угадайка». — Смотри, если сравнишь с зеленой фасолью, я очень расстроюсь. Однако, если с баклажаном, то, наверное, мне никогда больше не придется носить брюки. Что выбираешь, Джесс?
Этот разговор только что перешел в разряд «полный бред». Бретт всегда ведет себя забавно, но этот нелепый разговор странный даже для него. Собравшись мысленно инвентаризировать овощной отдел, я ловлю лучик смешинки в его глазах. Боже мой! Он морочит мне голову. Снова. Надеюсь, я не ошибаюсь, потому что собираюсь отомстить этому шутнику.
Оглядываю Бретта с головы до ног и качаю головой, притворяясь, что обдумываю возможные варианты.
— Хорошо, — спокойно отвечаю я, — думаю, мне придется сказать: средний маринованный огурец.
— Что? — недоверчиво переспрашивает он.
— Да, определенно, средненький маринованный огурец, — опускаю взгляд, притворяясь смущенной, но, в действительности, отчаянно пытаюсь спрятать улыбку.
— Что? — кричит Бретт. — Средненький?! Маринованный огурец? Джесси, тебе нужны очки! — кричит он, пытаясь защитить свое мужское достоинство. Я не могу сдержаться и начинаю смеяться, стирая недоверие с его лица.
— О, я понял. Ты сегодня решила посмеяться, да? Ха-ха. Веселая и умная зараза, —Бретт притворяется раздраженным, а я продолжаю смеяться. — Да, теперь можно смеяться, потому что я собираюсь засолить тебя — он наклоняется к моему уху и шепчет: — Жестко.
Я затихаю, чувствуя, как становлюсь влажной, и это не имеет никакого отношения к холодному душу. Кто знал, что такие нелепые слова могут возбудить меня. Но та манера, которой их произносит Бретт, превращает меня в распутную женщину.
Мужчина приподнимает меня и прижимает к стене, а я оборачиваю ноги вокруг его талии. Одной рукой он включает горячую воду. Она нагревается на несколько градусов, но этого достаточно, чтобы задержаться в душе еще на двадцать минут. Бретт выполнил свое обещание. Мы окрестили мой душ. Жестко.
Глава 22
Бретт
Прошло семь недель с тех пор, как Сара заявилась в «Неллз». Должен сказать, я никогда не думал, что у меня будет еще один шанс с Джесси. Все пошло наперекосяк, но мне не стоило недооценивать ее. Она больше не спрашивала о Саре, и это меня удивляет. Я жду того дня, когда Джесс усадит меня рядом, чтобы «поговорить», но она этого не делает.
После первых двух недель стало заметно, что Джесси ведет себя странно, когда, среду вечером, я отвожу ее домой. Она крепко обнимает меня и повторяет, что хорошо провела время. Джесс говорит миллион слов в минуту и прикусывает ноготь большого пальца. Явный признак того, что Джесси нервничает. Сначала я ничего не понимал, но когда она не пыталась связаться со мной по четвергам, то быстро выяснил причину.
Мы с Джесси переписываемся целыми днями. Она пишет мне сладкие сообщения, а я посылаю ей развратные. Но по четвергам девушка молчит. Она, должно быть, запомнила, что по четвергам я бываю у Сары. Поэтому стараюсь звонить ей каждый вечер, как только возвращаюсь домой. Мы говорим часами, и это лучшее время за весь день.
И если Джесси страшится четвергов, то я их ненавижу. Я ходил к Саре каждый день после её нервного срыва в «Неллз». Первые два дня она просидела взаперти в своей спальне. Сара ничего не ела, и если бы я не слышал переключение телевизионных каналов и шум душа, то волновался бы. На третий день я ушел с работы пораньше, чтобы проведать ее, и когда пришел туда, Сара стояла в кухне с огромной улыбкой на лице.
— Эй, секси! Я ждала, когда ты появишься, — говорит она, перекидывая светлые волосы через плечо. Когда женщина опускает руку, я ловлю блеск на ее левой руке.
— Как поживаешь, Сара? — спрашиваю я, пытаясь понять, какого черта она до сих пор носит кольцо.
