— Хорошо. Ты так и будешь стоять в дверях и пялиться на меня всю ночь или зайдешь внутрь? — в ее откровенности нет ничего необычного, но я все еще веду себя подозрительно.
— Я приготовила ужин, — говорит Сара, доставая кастрюлю из холодильника. Она всегда готовила странную еду. Возможно, эта еда не для всех странная , но я точно не поклонник. Женщина готовила южные блюда, такие, как: картофельный суп с большим количеством масла или жареные макароны с сыром в масле. Простите, но разве макароны с сыром необходимо жарить в масле? Ее семья бредила по её кулинарии, но я никогда не мог понять те кусочки теста с лапшой в курином супе. Она называла это блюдо — курицей с клецками. А я называл его гадостью. Однако когда Сара меняла направление в кухне, это было восхитительно.
Мое любимое блюдо — многоуровневая мексиканская подлива. Сара готовила ее на мой день рождения или когда мы праздновали что-то особенное. Боже, она была божественной. Поэтому, когда вижу развернутое блюдо, покрытое листьями салата и украшенное сметаной, мой взгляд устремляется к ней.
— Что это? — спрашиваю я скептически.
— Подлива, — Она ведет себя так, словно это обычное блюдо. Но мы оба знаем, что все не так. Это память. Счастье. Наше прошлое. Я еле сдерживаюсь, чтобы не схватить чертово блюдо и не швырнуть через всю комнату. Желаю увидеть, как оно разлетится на миллион кусочков, как наше будущее. Чертова подлива!
Пытаясь прийти в себя, я говорю:
— Рад, что тебе лучше. Мне нужно вернуться на работу.
— Детка, ты еще не ел.
— Не называй меня так! — кричу я.
— Боже, это просто ужин. Перестань нервничать, — отвечает Сара, закатывая глаза в ответ на мою выходку. — Ты ведешь себя как придурок. Я все та же новая Сара.
— Ужин, да? — я знаю, что она врет, но не могу понять, почему. — Что ты делаешь? Ты не готовила для меня много лет. Теперь через два дня после появления в обществе и встречи с моей женщиной, ты готовишь для меня любимое блюдо? Зачем? — начинаю я злиться. Эта женщина сводит с ума своими действиями. — Пожалуйста, просто скажи мне, зачем?! — кричу я через всю комнату.
— Потому что ты единственный, кто не отвернулся от меня, — говорит Сара, шагая ко мне. — Потому что я знаю, что испортила твои отношения с этой девушкой. И... и потому что скучаю по тебе, — говорит она нехарактерным для Сары голосом.
Я делаю шаг вперед, пытаясь получше разобраться в ситуации. Она делала все, чтобы оттолкнуть меня, и теперь скучает по мне? Ошеломленный ее признанием, я не могу остановиться, чтобы оценить свои чувства, но это не мешает комку формироваться в моем горле.
Сара сокращает расстояние между нами, положив руки мне на грудь:
— Я скучаю по тебе, детка, — повторяет она, глядя в пол. — Мы можем что-нибудь придумать, чтобы снова узнать друг друга. — женщина носочком вырисовывает узоры на ковре и наклоняется ко мне. Я не узнаю ее. Она такая робкая и застенчивая. Она как... Джесси. Дерьмо! Джесс. Я отшатываюсь от Сары, и, к счастью, она не следует за мной.
— Продолжай, — требую я.
У меня есть необъяснимая потребность выслушать её. Думал, что буду волноваться, когда, наконец, услышу эти слова из ее уст. Пару недель назад я был бы в полном восторге, получить еще один шанс на совместную жизнь. Но сейчас мне тревожно.
— Я подумала... — Сара умолкает. Любая надежда, которая появилась в моем сердце, угасает, когда я замечаю ее улыбку. Это одна из ее игр.
— Черт, Сара! — взрываюсь я и не могу отдышаться.
Эта женщина стоит передо мной и шутит про то, что ей не хватает меня, после всего ада, что я пережил. Я годами надеялся, что однажды верну свою жену, но для нее — это одна большая шутка. Единственное, что сдерживает меня, это осознание того, что это не ее вина. Я потерял жену, но она потеряла себя.
Все эти игры — другая история. Я имею полное право злиться. Сара может не в состоянии контролировать то, кем стала после аварии, но она решила вести эмоциональную войну со мной последние несколько дней. Сначала Джесси, и теперь вот это. Драма на драме, в которой участвует Сара. Мне нечего сказать. Я уже пробовал все возможное, чтобы пережить это. Пора смириться и признать, что нам ничего не исправить. В какой-то момент придется понести потери и уйти, но я не могу убедить себя, что пламенная женщина, которая владела моим сердцем, потеряна.
Поворачиваюсь к двери, чтобы уйти. Я не доставлю ей удовольствия видеть мою реакцию.
— Бретт, погоди! — со смехом говорит Сара. — Я говорю правду. Может не так, как ты хочешь, но я скучаю по тебе. Не поверишь, но я помню, что была счастлива с тобой. Я помню день, когда ты сделал предложение. Боже, это было банально, — женщина продолжает смеяться. — Серьёзно, было хреново. — упираю руки в бедра, предполагая, что моя поза остановит ее слова, наполненные ненавистью. — Но я помню, что чувствовала, когда ты спросил, — Сара наклоняется, покручивая кольца на пальце. — Я любила тебя, — говорит она. — И снова хочу это почувствовать, — женщина, наконец, смотрит мне в глаза, и я вижу вспышку чего-то настоящего, но затем она снова гаснет.
